– Не желает ли уважаемая кириса омыть тело после долгого пути? – через несколько секунд гнетущей тишины осведомляется женщина. – Вода для нее уже готова.
Она словно догадалась, как я себя чувствую после разговора с сестрой.
Что ж, другого выхода у меня все равно нет. Как нет и другого предлога, чтобы передвигаться по дворцу…
– Хорошо, ведите меня в купальню! – коротко выдыхаю я.
И слуги тотчас принимаются суетиться. Меня едва ли не относят на руках в дворцовую купальню. Там мое тело омывают разными водами, натирают лосьонами и бальзамами. Волосы полощут с диковинными травами – я и не слышала, чтобы такие росли в Поднебесных Землях…
И вот меня, чистую и душистую, наряжают в привычное одеяние из тканей высочайшего качества, взамен бархатного платья, в котором я прибыла во дворец, и, окружив плотным кольцом, ведут обратно в покои.
Все это вызывает у меня смутные подозрения…
Когда я обнаруживаю на столе новый набор блюд, на этот раз уже совершенно особенный, – вместо предыдущего, к которому я даже не притронулась, – то наконец догадываюсь, что происходит…
– Ваша светлость… Прошу прощения, но кириса отдыхает! – слышу я взволнованный голос придворной дамы за дверями и тут же выхожу в коридор.
– Отец, – произношу громко, чтобы меня все увидели, – я вас ждала.
– В сторону! – спокойный голос великого Риши вынуждает прислужницу низко опустить голову и покорно отойти, освобождая проход.
Великий Риши проходит в мои покои. Я сама закрываю за ним дверь, открыто демонстрируя, что мешать нашему общению не стоит, кем бы ни был мой следующий посетитель.
Некоторое время мы с папой стоим в разных концах комнаты и молчим. А затем он задает лишь один вопрос:
– Чего ты хочешь, дочь?
Я говорю в ответ негромко, не решаясь даже немного повысить голос:
– Раньше я хорошо знала ответ на этот вопрос. А теперь в смятении.
– Твоим смятением могут воспользоваться те, что имеют здесь силу. Во дворец нельзя приходить без четкого желания – иначе рискуешь уйти, полный чужой воли.
– Ты мудр, отец, – киваю я, глядя в пол. – Так почему же ты не используешь свою мудрость, чтобы остановить те бесчинства, что творит твоя семья?