По крайней мере, именно это она и говорила себе, продолжая хранить молчание.
Услышав покашливание Ронина, Эрида едва не подпрыгнула.
Она испуганно отшатнулась от Таристана, ее коса перелетела через плечо. Сердце королевы бешено заколотилось, и она зло посмотрела на волшебника.
– Вы обладаете поразительной способностью появляться невовремя, – проворчала Эрида, усаживаясь на подоконник.
Таристан повернулся, на его лице было написано холодное равнодушие, но обычно бледное лицо покраснело. Он бросил сердитый взгляд на своего жреца, надменно скривив губы.
– Ронин, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.
Маг едва взглянул на него. Он посмотрел на забытую на полу миску с окрашенной кровью водой, затем на руки королевы. Она сжала пальцы, снова почувствовав стыд. Но было слишком поздно прятать улики.
Ронин цокнул языком, его крысиная улыбка вернулась на место.
– Ага, это объясняет беспорядок в тронном зале.
– Как долго ты стоишь там? – возмутилась Эрида.
– Это к делу не относится, – пожав плечами, ответил он.
Вихрем алых одеяний он пронесся к окнам и принялся рассматривать город и залив. Странный свет очерчивал его тело золотом, он казался божеством, изображенном на картине или гобелене.
– Я узнал очень многое, – сказал он. – Остров Познаний намного содержательнее, чем архивы в вашем собственном дворце.
Слова походили на критику, и Эрида прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться и не отреагировать.
Терпение Таристана лопнуло.
– Так что, маг? – прорычал он. – Выкладывай.
Когда Ронин повернулся, на его лице появилась улыбка, которую Эрида никогда не хотела бы увидеть снова. Она была слишком широкой, морщины на лице мужчины стали глубже, превращая его глаза с красными кругами в пару жутких полумесяцев. Она изо всех сил старалась сдержать ужас и не отшатнуться, когда вены на его шее вздулись, такие же белые, как у Таристана, но почему-то более четкие. Они слегка вздрагивали, пульсируя в ритме с черствым сердцем Ронина.
Жрец сложил вместе ладони, делая вид, будто произносит молитву.
– Что вы знаете о мире… Инфирна?