Последней, зевая, словно лев, проснулась Сигилла.

Судя по ее виду, она радовалась наступлению утра и била себя в грудь, приветствуя наемников, когда они поднимались после сна. Какая бы враждебность ни была между ними в Воласка, теперь от нее не осталось и следа. Осковко отвел ее в сторону, чтобы обсудить тактику, лошадей и предстоящую атаку.

Корэйн отряхнула накидку, обула сапоги и туго зашнуровала их. Казалось, она действовала быстро, но вместе с тем и мучительно медленно. Ей хотелось, чтобы утро поскорее закончилось. Она мечтала увидеть закат, костер, оставшееся позади Веретено и все знакомые лица, которые окружали ее сейчас. Они могли сколько угодно язвить и спорить, пока жили и видели звезды.

Эндри серьезно посмотрел на нее. Его гнев исчез, но страх остался.

– Дом прав. Держись подальше от битвы.

Корэйн стиснула зубы, ее лицо пылало.

– Я не могу просто стоять в стороне и смотреть.

Эндри отвел взгляд, задумавшись о чем-то.

– Я именно так и делал.

– И сожаления об этом преследуют тебя до сих пор, – ответила она, слишком крепко сжимая глиняную кружку. – Ты каждый день вспоминаешь об этом.

Он продолжил ровным голосом, который слышали лишь они двое:

– И благодаря этому я выжил, Корэйн, – сказал он, в его словах сквозило разочарование.

Когда она не ответила, он потянулся к ней и коснулся ее руки, смуглые пальцы скользнули по ее костяшкам. От этого жеста по руке и спине Корэйн побежали мурашки. Она уверяла себя, что причиной тому стал холод, ужас и довлеющая над ними безысходность.

Карие глаза согревали своим теплом, манили, как потрескивающий в очаге огонь. Он впился в нее взглядом, который невозможно было игнорировать. Корэйн хотела отвернуться, но почувствовала себя прикованной к месту. Глядя на Эндри Трелланда, она вспоминала рассвет весенним утром, когда золотистый свет падает на блестящую от росы траву. Наполненный обещаниями и возможностями момент, но такой быстротечный. Ей захотелось обнять его, да и себя тоже.

– Пожалуйста, – прошептал он.

Момент был упущен.

– Хорошо, – опуская голову, ответила Корэйн. Она не смогла бы вынести вида его довольной улыбки, и причина крылась в ее собственной трусости.

Вместо этого она сосредоточилась на своих наручах, которые достала из седельных сумок, подарок Наследника Айбала.

«Dirynsima, – знала она. – Драконьи когти».

Кожаные наручи блестели, как и отполированные золотые детали, кожу хорошо смазали маслом. Застегнув их на руках, девушка почувствовала прижимающуюся к предплечью сталь. От вида узора в виде чешуи и встроенных шипов у нее свело живот. Она задумалась, неужели Драконьи когти оправдывают свое название и была ли у вырвавшегося на свободу в Варде дракона такая же шкура.