– Фике подвергли магическому допросу. Это магический вид пыток. – Он заметил, как изменился взгляд Хенрика и прибавил. – Мне очень жаль. Вы знали ее?

– Мой близкий друг был ее приемным отцом, – слишком спокойно ответил Хенрик. – Она выросла на моих глазах. Я потерял и ее, и друга год назад.

У Кадира в голове мелькнула воспоминание. Все редкие рассказы Фике о себе он всегда слушал в пол уха, однако кое-что все-таки зацепилось в его памяти. Хенрик. Она упоминала это имя в какой-то истории, связанной с убийством в Сэдыре.

– Конечно, – кивнул он. – Вы выжили в той битве в пустыне, где убили ее отца. Шаллиах, я поверить не могу. Какое невероятное совпадение.

Кадир расслабился и откинулся на спинку кресла, все еще не в силах прийти в себя от удивления. А он еще размышлял, чем его может поразить мать.

– Как мне увидеть ее? Это возможно? – спросил Хенрик.

Кадир повернулся к нему и встретился с прямым взглядом серых глаз. Пары секунд хватило, чтобы принять решение.

– Я и Озан отправляемся в Шестую Башню после завтрашней церемонии похорон. Вы можете пойти с нами.

– Спасибо, хан эфенди, – ответил Хенрик, не отводя взгляда. Кадир смутился и опустил глаза. Он все еще не знал, как себя вести с этим человеком. И вне себя от смущения от души «благодарил» мать за эту новую задачу – принять, пусть и не гласно, в семью этого человека. Неужели ей требуется ответное сыновнее благословение?

– Если это все, мама, то я… – начал Кадир, поднимаясь с кресла, но Гюльбахар жестом остановила его.

– Передай стражникам у двери, чтобы никого не пускали до моего распоряжения.

Пораженный ее бескомпромиссным тоном, Кадир отдал приказ и вернулся к своему месту. Неужели это еще не все?

– В Шестой Башне скажи Али паше, чтобы возвращался ко двору, если его оправдал магический трибунал, – посмотрела на него Гюльбахар. – Его беда только в том, что он выполнял приказы Серхата. Это я и он виновны в смерти басэмирана Халита, Эсмы эмирын и той женщины из Башни.

Кадир упал в кресло и во все глаза уставился на мать. Краем глаза он успел заметить, как Хенрик подался вперед.

– Нет, только не сейчас, тебе нельзя волноваться, – вырвалось у начальника стражи, и Кадир замер в кресле. Его мысли словно разбрелись по сторонам, а потом снова собрались вместе, но уже не в том порядке, в котором были.

– Лучше сейчас, – мягко ответила Гюльбахар и покачала головой. – Почти все участники этой страшной истории мертвы, я не хочу, чтобы пострадал невиновный человек. И мне самой необходимо снять этот груз со своей души.

В покоях эмиры стало очень тихо. Кадир не отрывал взгляда от матери, приготовившись выслушать правду. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Он все равно будет любить свою мать, чтобы она не совершила в далеком прошлом.