– К прискорбию многих людей, граф Риччи оказал мне неоценимую услугу. Благодаря ему я сейчас стою перед вами.

Конрад еще раз окинул взглядом Марио, а после отвернулся и присел рядом с Оттилией, которая, выпрямившись, ожидала, пока ей принесут чай.

– К сожалению, у меня мало времени, герцогиня, – обратился к ней Зигфрид. – Иначе бы я с удовольствием посидел с вами. Что случилось с Максимилианом и Фридрихом?

Конрад явно не горел желанием оказаться за одним столом с Марио, а Зигфрид не собирался пить чай. Из этого особняка невозможно было выйти, пока не раздуешься, как бурдюк с водой.

– Они задержали гонца генерала-регента, который должен был привезти маленькую Гертруду, – с явным неодобрением ответила Оттилия. – Говорят, Вильгельмина заподозрила их в заговоре. И я считаю, что она совершенно права. Я всегда утверждала, что Фридрих дурно воспитан, а Максимилиан слишком засиделся у себя в Высокогорье и забыл, что такое приличное общество. Но даже если они окажутся невиновны, то им будет полезно посидеть под стражей. Иоганна уже извелась вся, бедняжка. – И старуха бросила короткий взгляд на Конрада. – Вы же знаете, что я сделала ее и Гертруду наследницами Жабьего Пруда?

Зигфрид посмотрел на брата, и тот ответил коротким кивком. Оказывается, Конрад не собирался уйти в почтенные отцы и отринуть мирские заботы, не позаботившись о своей семье. И дело не только в жене и маленькой дочери. В первую очередь, Конрад устранил возможность спорной ситуации с Морской Дланью, чем подтвердил сказанное им на «Злой скумбрии».

– Я восхищен, герцогиня, – ответил Зигфрид. – Ваше решение делает вам честь.

Непонятным осталось то, как этот вездесущий кавалер Ридель сумел выяснить, где спрятали дочь Конрада. В том, что Фридрих с Максимилианом наткнулись именно на него, Зигфрид не сомневался. За дочерью герцога Ингрид Рихтер могла послать только доверенного человека. Что же связывает этих двоих? Зигфрид собирался уже задать Оттилии пару наводящих вопросов про генерала-регента, но дверь гостиной открылась и вместе со слугами, нагруженными подносами с чаем и бутербродами, появилась Иоганна.

–Добрый день, господа, – изящно присела она и поочередно осмотрела каждого своими огромными голубыми глазами. На ней было белоснежное платье, а из украшений только маленькая золотая диадема в густой шапке рассыпавшихся по хрупким плечам темных волос. Если в таком обличие она предстала перед Конрадом в день их знакомства, то брата можно было понять. Зигфрид же помнил Иоганну под руку с ее пронырливым дедом, что несколько подпортило впечатление от ее несомненной красоты.