Конрад встал и быстрыми шагами подошел к жене.

– Тебе уже лучше? – осведомился он.

– Я бы хотела прогуляться или прокатиться в карете за город, – тихо сказала Иоганна и потупила свои большие глаза. – Но если сейчас это неудобно…

– Сначала выпьем чаю, дорогая, – прервала ее гремящая чашками Оттилия на редкость твердым голосом, – А после обязательно отправимся на прогулку.

Зигфрид с интересом переводил взгляд с Конрада на Иоганну. Как же она восприняла известие о скорой потере любимого мужа?

– Генерал-регент заверила меня, что Гертруда скоро будет здесь. Она в безопасности, – сказал Конрад.

– Это было бы прекрасно. – Глаза Иоганны заблестели. – Я так волнуюсь за мою крошку. Ее высочество после коронации позволит мне жить при дворе. Мы прекрасно устроимся с Гертрудой, и она будет счастлива. – Иоганна одарила каждого улыбкой и совершенно очаровательно заморгала своими длинными ресницами, немного прикрыв дивные голубые глаза.

– Какая красивая женщина, – заметил Марио, когда они покинули особняк и Оттилию, вооружившуюся чаем. – Написанный с нее портрет украсил бы любой замок или дворец.

– Через десять лет эта дама сможет повторно выйти замуж, – ответил Зигфрид. – Не желаете попытать счастья, граф?

И он услышал, как Марио издал какой-то непонятный сдавленный звук.

– Понимаю, – с деланным сочувствием произнес Зигфрид. – У вас с моим братом слишком разные вкусы. Признаться, у меня тоже.

Глава 8

Глава 8

Шестая Башня, герцогство Морская Длань, Илеханд

Шестая Башня, герцогство Морская Длань, Илеханд

Странная это была церемония. Возможно, в Башнях принято провожать людей в мир духов всем вместе, даже если они провели здесь всего несколько дней. Порядка сорока человек, и местных магов, и немногих гостей, склонив головы, слушали священника, приглашенного из ближайшего храма Хора. День выдался солнечным и безветренным. Фике любила такую погоду.

Взгляд Озана в который раз зацепился за одну из девушек, стоящих неподалеку, рядом с почтенным отцом. «Всего лишь сестры-близнецы», – напомнил себе басэмиран и снова посмотрел себе под ноги, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Его мысли бродили далеко от печальной церемонии, и Озан чувствовал свою невольную вину перед Фике, которая тихо лежала в открытом гробу, украшенном цветами с ближайших полей.

Решение похоронить сестру в склепе Шестой Башни приняла Ильза, урожденная Генриетта, которая провела здесь большую часть своей жизни. Она и Кьяра, вторая сестра, которую любил брат, собрали эти полевые цветы, аромат которых напоминал Озану его детство и длительные конные прогулки с отцом. На его похоронах тоже невозможно было отдаться горю, а непреодолимо тянуло всмотреться в лицо дяди или даже подойти к нему и взглянуть прямо в глаза. И ничего не спросить. Правда о смерти Серхата паши была известна всем. Озан не заметил, как противостояние с эмиром, возникшее изначально из горя и чувства несправедливости, превратилось в не нужные никому ссоры, временами напоминающие детскую игру. Впрочем, после долгих лет, когда горе уже притупилось, для Озана это и стало игрой, в которой так весело было злить повелителя-дядю. И только со смертью эмира Орхана окончательно умерла мучившая его много лет ненависть.