Священник замолк, и воцарилась тишина. Осталась последняя часть обрядовых молитв, а после начнется прощание. Вероятно, к гробу подойдут сначала две сестры, а за ними наступит и их с Кадиром очередь. Озан покосился в сторону брата. Погребальный фонарь должен потушить Хенрик, который вырастил Фике и был ей, как второй отец. Это будет справедливо. Как все-таки невелик их огромный мир, если в суридском дворце волею судьбы оказался человек, знавший Фике с детства. И, насколько мог понять Озан, этот Хенрик был доверенным лицом Гюльбахар. Да, матушка должна была за год сколотить свою партию сторонников. Знать бы еще, насколько она велика и сильна.

Только на похоронах дяди и Джайлан Озан понял, каким шатким стало его положение во дворце после года отсутствия. Несколько пашей из совета покойного эмира уже навестили его, выразили радость по поводу его возвращения и пожелали доброго здоровья. А Мустафа паша даже принес в подарок Первую и Последнюю Истины в роскошном переплете, украшенном драгоценными камнями. Прозрачный намек. Или не намек вовсе, и паша просто пытался присмотреться к Озану и понять, чего можно от него ожидать. Гюльбахар упоминала, что Мустафу пашу огорчило известие о скором рождении возможного нового наследника. И, если на свет появится девочка, сыновья паши смогут оспорить права Озана на престол. Особенно Искандер, свадьба которого с Эсмой состоится после окончания траура. В случае же рождения мальчика с Мустафы паши станется попытаться втянуть Озана в заговор против Гюльбахар и ребенка. Или он не посмеет пойти на такое? Если бы можно было читать мысли всех этих старикашек из совета дивана. Если он все-таки получит престол, многие паши отправятся в почетную отставку. Необходимо создать свой совет, которому можно будет хоть немного доверять. Хуже всего, что все паши, в том числе и Мустафа, понимают это так же хорошо, как и Озан. И все они прекрасно знают, что покойный эмир назначил басэмираном Озана только из любви к своей умершей младшей сестре и уважения к ее памяти. Возможных наследников в Суриде, с равными правами, было более чем достаточно для одного государства.

Озан скорее почувствовал, чем заметил движение среди окружающих его людей и, подняв глаза, встретился с обеспокоенным взглядом Кадира.

– Что с тобой? – тихо спросил он, и Озан чуть пожал плечами. – Сейчас будет прощание.

Значит, осталось недолго. Озан снова ощутил свою вину за то, что перед гробом Фике не может оплакать ее, как полагается. Когда провожали отца, им владел гнев, теперь же – беспокойство. Видит Шаллиах, он любил эту вспыльчивую девушку, больше, чем любую женщину за всю свою жизнь. А ведь и родственники, и паши от нового эмира потребуют жениться. Это его долг перед государством и подданными. Фике оказалась урожденной принцессой, но, даже останься она в живых, ее бы не приняли во дворце. Конечно, есть еще несколько кузин, однако союз с одной из них будет означать возвышение кого-то из пашей, их отцов или братьев. Здесь главное не ошибиться и не связаться не с теми людьми. Озан рассеянно поднял взгляд и снова зацепился им за рыжие волосы Ильзы. Шаллиах, да что с ним такое сегодня?