Про маму я ничего не знала, а вот про дедушку… Мне было немного дико из-за того, что Макс не приехал в больницу, но я понимала, что им руководило. Страх. Сама пять лет назад с лихвою нахлебалась этого блюда, когда  каждое утро ехала в отделение интенсивной терапии и отчаянно боялась узнать, что мои родные не пережили ночь.

Не стала ставить старого друга в неловкое положение и звонить. Отправила СМС. Пусть он знает, что со внуком все в порядке, а когда он приедет, я просто сделаю вид, что ничего не поняла.

– Главное, что ты жив, – прошептала, прижавшись губами к уху Тимура, когда нас все же оставили наедине, – а магия – это дело наживное.

Черепно-мозговая травма, очень тяжелая. Некрасивая царапина на щеке, которая в будущем будет нуждаться в пластике, два сломанных ребра, травмированное легкое, перелом ключицы, закрытый перелом левого запястья, левая нога упакована в гипс от кончиков пальцев до бедра… Все это пугало до слез, но я держалась.

Сбросила на пол туфли, устроилась на самом краю больничной постели, осторожно взяла Тимура за руку и тут же вырубилась, как младенец, проспав до утра следующего дня.

Я бы и дольше проспала, если бы не медсестра, которая пришла менять Кострику капельницу.

– А у вас посетители были, пока вы спали, – радостно сообщила она и подбородком указала на подоконник, где стояла ваза с разноцветными герберами.

– Кто?

– Очень видный мужчина. Он записку оставил.

Я взяла в руки карточку, что прилагалась к букету, и прочитала: «Когда поймешь, что простила, дай знать. И помни, что я всегда тебя любил. М.» Старый интриган. Любил он меня… Вот что ему стоило, вместо того, чтобы скрываться и врать, честно нам во всем признаться. Поговорить нормально, как принято среди взрослых людей… Зачем? Если можно таких кренделей накрутить, что черт ногу сломит, распутывая. Так что нет. Не стану я сейчас ему звонить и писать. Сколько он от меня скрывался, не желая отвечать на неудобные вопросы? Вот и я торопиться не стану. Позже его поблагодарю. За Тимура. За заботу. За то, что позволил нам самим разобраться в том безобразии, которое мы оба ошибочно принимали за нормальную жизнь. За все.

Вслед за медсестрой с визитом заскочил доктор с косичками. Поулыбался, изучая медицинские показатели, рассказал, как найти буфет. Есть хотелось дико – желудок буквально рычал, пытаясь отлепить себя от позвоночника, – но я не хотела оставлять Тимура одного и приплатила санитарке за то, что она принесет мне чего-нибудь пожрать.

Я как раз доедала жидкое, как десятипроцентная сметана, пресное картофельное пюре,  когда в палату заглянули еще два посетителя.