Невада сощурила глаза.

— Помню.

— Я рассказала эту историю Алессандро. Большую ее часть. Как ты вкалывала, пытаясь заработать для нас деньги и справиться с угрозами в адрес Коннора, как ты не отдыхала, не ела, не позволяла никому помочь тебе, пока не упала в обморок, и нам не пришлось вызывать «скорую». Я объяснила, что мы умоляли тебя притормозить и отдохнуть, и ты обещала это сделать, а потом, менее чем через двадцать четыре часа, я нашла тебя в офисе, роющейся в файлах. Как мы с Арабеллой унаследовали от папы долю в бизнесе и проголосовали за то, чтобы запретить тебе зарабатывать деньги для семьи, заставив оставить себе все, что ты заработала, а затем ты взбесилась и заявила, что раз мы тебе больше не доверяем, ты не можешь быть главой нашего Дома.

Невада поджала губы. Ей не нравилось вспоминать об этом больше, чем мне.

Сестра махнула рукой продолжать.

— Кое-что из сказанного Алессандро мне запомнилось. Он сказал, что ты знаешь, что мы правы, но не думаешь, что ошибаешься. Чем больше я думала об этом, тем меньше смысла в этом было. Ты восстановила бизнес с нуля после того, как папа заболел. Ты поставила свою жизнь на паузу, пожертвовав этим ради дела. Тебе нравилось работать. Это было наследство отца, и ты чтила это.

Невада пожала плечами.

— Но еще ты любила нас. Ты работала по шестьдесят часов и все равно находила время быть нашей старшей сестрой. Ты самый спокойный, уравновешенный человек, которого я знаю, а слова «истерика» и близко нет в твоем словаре. Но каким-то образом ты все же устроила одну, а затем так разошлась, что ушла из бизнеса и едва не ушла из семьи. Ты не разговаривала со мной три недели.

Лицо Невады смягчилось.

— Прости, что я тебя обидела.

— В то время я чувствовала себя такой виноватой. Мне пришла в голову замечательная идея, как заставить тебя меньше работать и не дать тебе загнать себя в гроб ради нас, но все пошло наперекосяк. Я не знала, что делать, а ты была так зла. В тот же день ты отправилась к Архивариусу и официально отреклась от управления Домом, что поставило меня во главу семьи. Мне было двадцать лет. Я ничего не знала об управлении Домом. И ты вот поставила меня перед фактом менее, чем за год до окончания льготного периода для новоиспеченного Дома. Моя старшая сестра не сделала бы такого и за миллион лет.

Во взгляде Невады мелькнула боль. Она тут же спрятала ее, но я заметила. Мне хотелось обнять ее, но я должна была пройти через это.

— Мне очень жаль, — повторила она. — Ты ранила мои чувства, я была перегружена работой и плохо соображала.