Быстро развернувшись, чтобы уйти, Женевьев вдруг вспомнила о том, что на ее плечах по-прежнему его пиджак. Но не успела смириться с этой мыслью: он перехватил ее за руку, разворачивая лицом к себе. Упаковка букета жалобно хрустнула, оказавшись единственной преградой между их телами. От взгляда глаза в глаза ночь стала еще темнее, а ее холод отступил, сменившись жаром.
– Ярд, – хрипло произнес он.
– Что?
– Называй меня Ярд.
Женевьев хотела возразить, но его губы уже врезались в ее, и от внезапного поцелуя закружилась голова. Ноги ослабли, все тело в один миг стало чувствительным, словно на ней не было нескольких слоев одежды, словно она была полностью обнажена, а выдох пришелся ему в рот. Ярд остановился первым и, когда его губы напоследок мазнули по ее, оставляя их в покое, следом контрастом их лизнул ледяной воздух.
– Доброй ночи, Женевьев, – произнес он. Коснулся губами на сей раз тыльной стороны ее запястья и распахнул перед ней створку ворот.
– Ваш пиджак, – произнесла она.
– Твой, – напомнил Ярд и, прежде чем его надеть, с наслаждением вдохнул аромат ее парфюма, оставшийся на подкладке. После чего, как ни в чем не бывало, накинул пиджак, а Женевьев, воспользовавшись этой короткой заминкой, нырнула во двор.
Стук каблуков по брусчатке перекрывало биение собственного сердца. Она собиралась принять ванну, когда вернется, но, кажется, теперь ей потребуется ледяной душ.
Глава 32
Вот надо было сначала сценарий читать, а потом соглашаться. Но об этом я подумала уже как-то постфактум, когда дошла до первой сцены поцелуя. А чуть позже – и не совсем поцелуя.
– Это вообще нормально, такое в академической постановке делать? – уточнила я у того, кто меня во все это втянул.
– Да там же ничего нет! – произнес парень, которого звали Тахарт. Который ассистент Ярда теперь. Получилось не очень искренне.
– Ничего? – вопросила я так, что ассистент втянул голову в плечи.
Вообще для прошлого руководства театра он был как-то слабоват на лидерские качества.
– Н-ничего, – подтвердил тот. – Вы там слегка начнете раздеваться, а потом все скроет темнота.
Слегка?! Раздеваться?! Он хотя бы кого-то видел, кого Люциан Драгон раздевал «слегка»? Нет, этот если за что-то берется, слегка у него ничего не бывает. Особенно раздевание.
– Да ладно, тебе понравится, – донеслось из-за моего плеча.
Я чуть не подпрыгнула, как резиновый кошачий мячик.
– И давно ты тут стоишь?
Люциан пожал плечами:
– Относительно.
Я выразительно посмотрела на Тахарта. Тот сделал вид, что картина постановки на стене интересует его гораздо больше меня.
– Ну ладно, встречаемся на сцене, – быстро пробормотал он и сбежал раньше, чем я успела сказать ему все, что думаю.
Ярд, к слову, еще не пришел, хотя сегодня у нас должна была быть первая репетиция первой сцены. То есть знакомства Марики и Коммелана. И снова и снова я мысленно вопрошала себя, где был мой разум, когда я соглашалась на всю эту авантюру?
– Жалеешь? – вот этот вроде мои мысли читать не должен, а ведет себя так, будто читает.
– Нет, – чисто из духа противоречия ответила я. – К тому же, это отличный способ избавиться от твоих ухаживаний.
Драгон перестал улыбаться, а я наконец-то перестала представлять предстоящую мне сцену с раздеванием. Оба такие переставшие мы дружно направились по коридору в сторону сцены, стараясь не касаться друг друга вообще.
– Тебе кто-нибудь уже говорил, Лена, что ты невыносима?
А это что-то новенькое!
– Решил сменить подход в ухаживаниях? – уточнила я.
– Нет, решил открыто говорить о своих чувствах.
– Ты говори о своих чувствах открыто, но меня лучше все-таки называй Ленор. И кстати, у меня для тебя новости, – я чуть не подпрыгнула от осенившего меня озарения, накидывая Cubrire Silencial, – мы с Ленор обсудили, что день в этом теле будет существовать она, а день я.
А ведь это отличная идея! Почему я раньше об этом не подумала? Буду меняться с Ленор сменами на репетиции, где будут все поцелуи и раздевания. Ха-ха-ха! Ну что, Драгон, выкуси!
Кажется, он снова прочитал мои мысли, потому что резко остановился. Так резко, что чуть не снес плафон с магическим огоньком внутри, а еще заодно и меня резко остановил.
– Тебе не кажется, что договор был другой?
– Договор был, что я играю в спектакле главную роль. – Я мило улыбнулась. – И я ее сыграю. Ну а то, что частично вместо меня будет проявляться Ленор, это мелочи.
На скулах Люциана заиграли желваки, я же теперь чувствовала себя довольной, как сладкоежка в кондитерской с безлимитной магией. Вот правду говорят, что в безвыходных ситуациях всегда находится выход. Даже если ты сразу не прочитала сценарий и согласилась непонятно на что.
– А если я откажусь? – Голос Ленор прозвучал в голове так неожиданно, что я второй раз чуть не подпрыгнула.
– Откажешься целоваться с Драгоном? Скорее академия Драконова упадет на Хэвенсград.
– А вот возьму и откажусь, – заявила эта несносная девица. – Потому что это нечестно.
– Нечестно было с ним трахаться вместо меня, – подрезала ее благородные порывы я. – Но если хочешь играть в добродетель – пожалуйста, без тебя справлюсь.
– Какая же ты стерва, Лена.
– От стервы слышу!
– Вы что, общаетесь? Прямо сейчас? – Судя по слегка обалдевшему Люциану, последнее я сказала вслух.
– Представляешь? Она круглосуточно у меня в голове, видит, слышит и чувствует все, что происходит.
– Но тогда…– Люциан осекся, на мгновение замер: – Она же должна знать все, что с тобой происходит?
Кажется, на этот раз его мысли прочитала я. Потому что вспомнила о «потере памяти», которую со мной произвел Валентайн, и о том, что Люциан пытался мне об этом сказать. Неоднократно. Один раз даже с помощью Дракуленка. Валентайн пока не устроил нашу встречу, но я была уверена, что устроит. Он всегда выполнял свои обещания.
– Все, что знаю и вижу я, да, – изящно обошла продолжение разговора.
По-хорошему, мне вообще не хотелось об этом ни говорить, ни думать.
– Так что готовься. Познакомитесь поближе.
Люциан скрипнул зубами, я сняла Cubrire Silencial, и мы наконец-то вышли на сцену. Где собрались уже все, кроме… Ярда. Куда он подевался, оставалось только догадываться, такими темпами его попрут с должности раньше, чем он в нее вступит. А я, между прочим, ради него на все это согласилась.
Насколько «на все это» стало понятно, когда я увидела основной актерский состав. Среди которых были Аникатия, Клава и Дас. Двое адептов с военного факультета, несколько старшекурсников и старшекурсниц, Нэвс, Милли, Лиллея и Амира тоже взирали на нас с явным интересом, и в этот момент я подумала, что скучным это спектакль точно не будет.
**********************************************************
– Так, Коммелан с Марикой познакомились, когда тэрн-ар приезжал в гарнизон с военными, соответственно, нам нужна одежда простой девушки и форма того времени, – сообщил Ярд рассматривавшим нас с Люцианом адепткам, которым предстояло заниматься костюмами.
– Сделаем, – отозвалась одна. – Только мерки снимем после репетиции.
– А вы что застыли? – поинтересовался Ярд, которому, судя по всему, не только очень нравилось командовать, но и отлично командовалось. – Повторяем. Пока что в вашем знакомстве такое ощущение, что вы готовы деру дать друг от друга, а не заинтересовались.
– А у них магическая несовместимость, – заявила Аникатия, сидевшая в первом ряду. – Темное со светлым плохо сочетается.
– Вы, кстати, свободны, – заметил Ярд раньше, чем ей успел ответить Люциан. Можно сказать, перебил на подлете: – Мы все познакомились, сегодня ваше участие в сценах не требуется.
– Так нам процесс интересен, – заявил Дас, закинувший ноги на подлокотники. – Ну и в целом так проще вливаться в роль.
Ему, к слову, досталась роль Горрахона, а Аникатии – его любовницы (одной из). Вот даже не придерешься к кастингу, что первый, что вторая – отвратительные, самое то играть главного антагониста и его пассию. Амире, скромно сидевшей в уголке отдельно ото всех, предстояло играть сестру Коммелана. Было в этом что-то весьма символическое, если уж говорить откровенно: Нэв рыжая хрупкая, и эта девочка тоже. Хотя рыжей по историческим сведениям была именно Марика, на это намекнула Клава во время знакомства.
– Поэтому Амира гораздо лучше подойдет на ее роль, – сообщила Лузанская в процессе подготовки к репетиции.
– Это совершенно точно не то, что мы будем обсуждать с тобой, – заметил Ярд. – Все роли уже утверждены.
– Кем? И не стоит ли устроить голосование?
– Я не собираюсь играть Марику, – прервала зарождающий конфликт коллектива Амира. – Мне это не интересно. Лиара гораздо более сильный образ.
У Лиары действительно была своя отдельная история, очень интересная любовная линия, которая тоже могла закончиться трагедией, но, к счастью, обошлось. Роман с телохранителем (тьфу, стражем) в те времена не мог закончиться ничем иным, как разрывом и казнью, но после смерти Коммелана король с королевой допустили и эти отношения, и этот брак. Так что в каком-то смысле девушке повезло. Ее возлюбленному тоже. Смерть брата очень сильно повлияла не только ее личную жизнь, но и на ее характер. Она участвовала в войне, помогала на передовой, за что девушку прозвали посланницей Тамеи.
Про Лиару хоть отдельный спектакль делай, если уж так говорить, потому что годы ее правления после кровопролитной войны простыми не были. Не говоря уже о том, что она стала единственной за всю историю правящей женщиной с сильным принцем-консортом, который предотвратил не одно покушение на нее и несколько переворотов. Всего этого в нашей постановке, разумеется, не предвиделось, но я была с ней согласна. История сестры Коммелана ничуть не уступала его истории.