Самое паршивое, что с таким нельзя было прийти ни к Максу, ни к Ярду. Наверное, можно было бы к Соне, чтобы через нее спросить совета у Сезара, но она меня ненавидела и по-прежнему блокировала все мои сообщения. Эвиль сообщала, что со мной не хотят говорить и ничего не читают, но я все же решила попробовать снова.

– Отправь, пожалуйста, сообщение Софии Драгон, – попросила я виритту. – «Мне очень нужно с тобой поговорить. Это вопрос жизни и смерти».

Обычно Эвиль сразу говорила, что на той стороне «абонент недоступен, пожалуйста, идите нахрен», но в этот раз она ничего такого не сказала, наоборот, улыбнулась:

– Твое сообщение принято, Ленор.

Я глубоко вздохнула, а настоящая Ленор в моей голове попросила:

– Не выключай ее, пожалуйста.

– Кого? Виритту?

– Да. Хочу немного посмотреть на маму.

Только сейчас я поняла, что это может значить для нее: Ленор была в моем возрасте, когда ее родителей забрали, а потом убили. И чтобы не зацикливаться на этой мысли, я попросила Эвиль остаться, а сама переключилась на то, что надо будет найти Тахарта в промежутках между парами и сказать ему, что я не смогу участвовать в постановке. Заодно и Ярда тоже предупредить.

Похоже, что моей дружбе с Амирой не бывать. Я хотела поговорить с ней вчера после репетиции, но она убежала раньше, чем закончилась наша с Люцианом совместная сцена. Точнее, когда она убежала, я не знала – мне было не до того, я отмахивалась от своих ощущений и совершенно ни на что другое не могла реагировать. Только на Драгона, явно счастливого по поводу карт-бланша на облапыванье меня. К счастью, сегодня у нас общих пар не было, военный факультет тренировали какие-то отслеживающие заклинания. Слава Тамее!

До завтра я немного приду в себя и смогу объяснить, почему не буду участвовать в постановке…

Дракона твоего за ногу!

В этот момент я неожиданно осознала, что соскочить со спектакля у меня не получится. По крайней мере, без ведома Люциана. Потому что у нас с ним магический контракт.

Я слегка подвисла, пытаясь представить, куда меня пошлет Драгон, если я попрошу его этот контракт расторгнуть, но надолго подвиснуть не получилось, потому что пришел ответ от Сони.

«Что бы это ни было, надеюсь, оно закончится смертью».

Сначала мне показалось, что я ослышалась, я даже попросила Эвиль повторить. Лучше бы не просила, честное слово, потому что, когда Эвиль повторила, мне стало нечем дышать. Так больно мне еще никогда не было, и сейчас, чтобы не рехнуться окончательно, я просто поднялась и быстро зашагала ко входу в Академию.

– Ты же знаешь, что будет, если тебя спалят посреди занятия в коридоре? Отработка, Лена, – любезно подсказала Ленор.

– Без разницы. Чем меньше я буду видеть Валентайна сейчас, тем лучше. Еще и отмазка появится от спектакля.

– Поговори с Люцианом.

– Да, это именно то, что мне сейчас нужно.

– Поговори с ним так, чтобы никто не узнал. Ты зря считаешь его врагом. Несмотря на все, он твой единственный настоящий друг, который знает о тебе все.

– Он мне не друг.

– Конечно, не друг, – заметила Ленор, и в звучащем в голове голосе мне послышались язвительные нотки.

– Да иди ты, – пожелала я дружелюбно, потому что нервы сдали окончательно.

Увы и ах, Ленор была права. Драгон единственный знал обо мне все (не считая последних событий), и, кажется, у меня нет другого выхода, кроме как попросить его расторгнуть контракт. Чтобы быть посланной. В очередной раз. Но так, по крайней мере, Ленор удостоверится, что друга в его лице у меня нет. Не-друга тоже, так что пусть уж все точки над «i» встанут ровненько и маршируют в заданном направлении.

Поэтому сейчас я отправила ему сообщение текстом: «Нужно срочно поговорить на главной перемене. Там, где никто не увидит и не узнает».

Поразительно, но ответ пришел сразу же: «Лови координаты портала в мою комнату. Я открою тебе доступ».

Внутренние порталы в Академии были разрешены: чтобы совсем проспавшие адепты не опаздывали на занятия. Поэтому я вздохнула с облегчением и подумала о том, что скоро все закончится. В смысле, те самые точки встанут ровненько, Ленор поймет, что к Люциану обращаться не стоит, и перестанет меня им донимать.

Что еще более поразительно, меня, гуляющую по коридорам во время занятий, не поймал никто. Что, впрочем, не спасет от отработки: первой парой была пара у Женевьев, а она не сказать чтобы сильно меня любила из-за дружбы с Соней. Про Соню я сейчас думать не могла физически, поэтому снова занялась повторением драконьего языка, который шел следующей парой. Случившееся – не повод позволять магистру Доброе утро надо мной издеваться передо всеми.

Как ни странно, магистр не издевался. Он вообще был на удивление хмур и даже не спрашивал меня сегодня, дал всем общее задание, которое автоматически отправилось ему на проверку после выполнения. Потом вызывал других адептов и всячески меня не замечал. Не показательно, а так, будто был очень занят чем-то другим. Разгадывать его загадки у меня не было ни сил, ни желания, но лучше бы Доброе утро меня спрашивал. Тогда бы я не сидела и не думала о предстоящей встрече с Люцианом всякие глупости.

Ярд витал в облаках и светился, но, когда я спросила, как у него успехи, быстро свернул с темы, сказал, что не готов об этом говорить – видимо, тоже считал, что счастье любит тишину. Так что мне оставалось сидеть и думать о том, чем я думала, когда собиралась в комнату Люциана.

Главное теперь – не позволять ему меня касаться. Не дай Тамея Валентайн почувствует его запах, а купить то чудосредство у меня не будет времени. Он сказал, что заберет меня сразу после занятий, и мы вместе навестим Элию.

О девочке я тоже старалась не думать. Ни о том, как она воспримет, что мы не станем мужем и женой, ни о том, как разрушится ее мечта о семье. О настоящей семье, где она ценна и важна, где у нее есть родители, которые будут о ней заботиться, защищать, оберегать, просто любить. После той катастрофы я была всего этого лишена, поэтому отлично понимала ее чувства. От того, что я не оправдаю ее надежд, становилось окончательно тошно, поэтому в портал в комнату к Люциану я влетела сразу после рычания.

Он уже был там. Выходил из ванной с полотенцем на бедрах, с капельками воды, сверкающими на плечах, на груди и на рельефном животе.

– Что? – поинтересовался Драгон в ответ на мой говорящий взгляд. – Нас загоняли сегодня на практике на полигоне, я пах как старый обделавшийся дракон.

Cubrire Silencial окутало комнату, я же подняла руки вверх, давая понять, что не готова продолжать тему.

– Мне нужно расторгнуть контракт, – сказала, глядя ему в глаза, – это вопрос жизни и смерти.

Брови Люциана приподнялись.

– Чьей? – уточнил он.

«Твоей», – чуть не брякнула я, но вовремя себя остановила. Угораздило же! Думать о таком я не хотела даже в черноюмористическую шутку.

– Это образно. Я не могу и не хочу это продолжать. Это неправильно.

– Это из-за Альгора? – Его взгляд потемнел, золото глаз словно стало густым и тяжелым.

– Это из-за меня. – Я сложила руки на груди. – Можешь считать меня трусихой, можешь думать что хочешь, но мне это все невыносимо. Если я хоть что-то для тебя значу, как ты говоришь, мы расторгнем этот контракт прямо сейчас.

– Почему?

– Что – почему? – не поняла я.

– Почему для тебя это невыносимо, Лена?

Он шагнул вплотную ко мне, и я попятилась.

– Люциан, стой! – это прозвучало достаточно высоко. Я выставила вперед руку, он остановился.

– Стою. Просто ответь на этот вопрос, и мы расторгнем контракт.

– А без условий никак нельзя? – уточнила я. Почему-то именно сейчас мне отчаянно захотелось разреветься снова. – С первого своего дня здесь, с того момента, как я оказалась в теле Ленор, с меня все требуют ответов. Поступков. Доказательств!

Кажется, Люциану сейчас доставалось за всех, но я уже не могла остановиться:

– Все хотят, чтобы я делала это, говорила так-то, чтобы я объяснялась, доказывала, подтверждала, но я не хочу! Я хочу всего лишь, чтобы мои слова и желания тоже были важны! Чтобы мои просьбы не оценивались и не переходили в контракты, взаимные и невзаимные обязательства, чтобы они были важны сами по себе! Ценны сами по себе! Но мне, похоже, это не светит!

Я задыхалась от нахлынувших на меня чувств, поэтому сейчас, забыв обо всем, резко развернулась к дверям. Нечего мне здесь ловить, я же знала, вот и Ленор пусть знает!

Драгон перехватил меня за локоть, должно быть, за секунду до того, как я распахнула бы дверь в коридор и выкатилась, наплевав на всю таинственность, туда прямо из его комнат.

Вот дура!

– Лена, ты права, – развернув меня лицом к себе, произнес он.

Я, уже готовая защищаться, замерла.

– Ты права. Если ты действительно этого хочешь, мы сейчас же расторгнем этот контракт. Безо всяких условий. Просто скажи: ты действительно хочешь этого? Или существует что-то еще?

Пальцы обжигали кожу даже через пиджак и блузку. Его близость действовала так, что я уже почти произнесла самые непоправимые слова.

«Скажи ему! – рявкнула Ленор. – Скажи ему, он поможет!»

К счастью, именно она меня и отрезвила. Напомнила, что здесь вообще происходит. Сказать Люциану – равно сказать Фергану. К чему это приведет, одной Тамее известно.

– Я правда этого хочу, – тихо сказала я, освобождая свою руку из его пальцев. – Давай расторгнем его прямо сейчас. Я больше не буду играть в спектакле, Люциан, это не мое. Это не для меня. Мы с тобой… это не для меня.