– Я должен идти. Когда все будет кончено, я вернусь в храм Цзюи. Тогда я попрошу вас доложить обо всем императору и буду ждать, что он посетит гору Цзюи, чтобы освободить меня от священного звания.

Ведающий Судьбами вздохнул:

– Ты серьезно намерен уйти? Пусть так… Но ты должен быть готов к лишениям.

– Благодарю, господин, – Ши Ин почтительно поклонился. – Сожалею, что не оправдал ваших ожиданий и надежд.

– Это твоя жизнь, разве могу я вмешиваться в нее? Ступай. Следуй своей судьбе. – Ведающий Судьбами вздохнул и похлопал Ши Ина по плечу нефритовой табличкой. Он указал на землю у подножия Белой Пагоды. – Подул восточный ветер. Он близко.

– Я буду строго следовать вашим наставлениям, – Верховный жрец склонил голову и слегка повернул белоснежный зонт.

В то же мгновение ветер закрутился в вихрь и поднял его в воздух над вершиной Белой Пагоды Целань. Священная птица Чун Мин подхватила Ши Ина и, расправив крылья, взмыла в небо.

После того, как два человека один за другим покинули вершину Белой Пагоды Целань, третий человек открыл глаза.

Императорский звездочет, все это время делавший вид, что лежит в беспамятстве, пошатываясь, встал, со стоном дотронулся до раскалывающейся головы и зашипел от ненависти. Проклятая четырехглазая птица чуть не сожрала его! Любому ясно, что это демоническая тварь. Непонятно, почему жрецы горы Цзюи называют ее священной!

Но вдруг в голове всплыли слова, подслушанные им только что, и звездочет, забыв обо всем, спотыкаясь, поспешил обратно в комнату. Дрожа, он активировал Водное Зеркало и позвал князя Цин, уже давно спавшего за тысячи ли от Пагоды.

– Что? – Князь вмиг проснулся, услышав новости. – Ши Ин отказывается от звания Верховного жреца?

– Так и есть, я слышал это собственными ушами, – прерывающимся голосом звездочет передал тайну, которую только что узнал. – Он… его решение твердое. Он сказал, что не остановится ни перед чем, чтобы снять белые одежды жреца и вернуться к обычной жизни!

– Неужели? – Князь Цин застыл на мгновение, а затем свирепо сощурился и затрясся от ярости.

Звездочет задумчиво добавил:

– Но он сказал Ведающему Судьбами, что вовсе не намерен бороться за небесный престол.

– Он сказал, и ты тут же ему поверил? – князь Цин холодно хмыкнул и свирепо прошипел: – Он заплатит слишком высокую цену, чтобы сбросить жреческие одежды: разрушит свое духовное тело, уничтожит все, чего достиг. Если это не ради высшего титула в мире смертных, то для чего? Мальчишка умен, и у него серьезные планы. Стал бы он раскрывать их посторонним? Нелепо!

Звездочет испуганно склонил голову:

– Вы правы. Я был невежественен.

– Скверно! Отвратительно! – бормотал князь Цин, скрежеща зубами. – Он все-таки решил вернуться!

Спустя двадцать с лишним лет то, чего он больше всего боялся, в конечном счете и произошло: самый могущественный противник, многие годы притворявшийся затворником, намерен вернуться!

Как старший сын императрицы Бай Янь, Ши Ин и по происхождению, и по способностям, и по силе клана, стоящего за спиной, был в сотни раз влиятельнее Ши Юя, рожденного наложницей Цин. Если бы не смерть придворной певицы Цю Шуй, из-за которой Ши Ин навлек на себя гнев императора, то сейчас наследником престола непременно стал бы он. Но он потерял расположение отца и вскоре после рождения был отправлен на гору Цзюи. За двадцать с лишним лет Ши Ин ни разу не привлек внимание ни императора, ни шести удельных князей. После смерти императрицы Бай Янь он держался вдали от мирской суеты. Верховный жрец был безэмоционален и немногословен, так что все в шести княжествах постепенно вовсе забыли о его существовании. Все, включая самого князя Цин. А игнорировать Ши Ина было крайне легкомысленно с его стороны. Но кто бы мог подумать, что мальчик, изгнанный из дворца и лишенный всякого влияния, вырастет и однажды воспротивится тихой жизни в долине храма предков, что он захочет вернуться в императорские палаты, чтобы взять в свои руки всю власть. К тому же с таким рвением!

– Увы, если срезать траву, но не выкорчевать корни, она снова вырастет весной, – повторил князь Цин, устало потерев переносицу. – Если бы я знал, что так случится. Нужно было еще тогда довести все до конца и убить мальчишку в Бездне туманных глубин.

– Князь, прошу вас, умерьте свой гнев, – прошептал звездочет. – В тот день мы сделали все, что было в наших силах. Но ребенку действительно очень повезло!

– Да и сейчас не поздно, – вдруг пробормотал князь Цин. – Он еще во дворце?

– Как я слышал, он сначала пойдет в Лиственный город и только после этого – на гору Цзюи, – звездочет покачал головой. – Кстати! Он говорил, что хочет подготовить все для проведения обряда в храме предков, чтобы официально снять с себя титул.

– Что? Так скоро? – Взгляд князя Цин стал острым и холодным. – Хм, сказал, что все бросит и думает, что, распрощавшись с титулом Верховного жреца, вмиг вернется во дворец? Я не дам этому мальчишке добиться того, чего он желает!

– Вы правы! – прошептал звездочет, тоже сильно обеспокоенный. – Если Верховный жрец вернется, положение станет сложным. Тем более, что здоровье императора в последнее время сильно ухудшилось.

– Наступает решающий момент. Если мы будем неосторожны, все наши многолетние усилия пойдут насмарку, – князь Цин понизил голос и стал серьезен. – Пусть наложница Цин пристально следит за императором и Ведающим Судьбами и обо всем подозрительном сразу же информирует меня. Мой сын Цин Ган ведет доблестную конницу в Лиственный город, чтобы усмирять беспорядки и покончить с мятежниками из Армии Возрождения. Но позиция князя Бай невнятная и сомнительная. Передай Цин Гану, что он должен быть осторожен с Бай Фэнлинем. У этого юнца на устах мед, а за пазухой припрятан меч.

– Я сделаю так, как вы сказали, – поклонился звездочет.

– И еще: немедленно разыщи наследного принца. Дело не терпит промедления, нет времени забавляться за пределами дворца, – сказал князь Цин, грозно нахмурившись. – Не будь он мне родным племянником, я никогда бы не стал поддерживать столь никчемного глупца!

– Слушаюсь, – торопливо произнес звездочет. – Наложница Цин уже отправила слуг, чтобы найти его. Но, полагаю, все будет как в прошлый раз: он улизнет из дворца, чтобы развлечься, и через десять-пятнадцать дней вернется обратно.

– Сейчас все по-другому! – князь Цин с досадой фыркнул. – Император при смерти, а значит, опасность подстерегает на каждом шагу! В такое время он решил развлечься?

Он закрыл Водное Зеркало, сказав напоследок еще одну фразу:

– Что касается Верховного жреца – я разберусь с этим!

Закончив разговор в Водном Зеркале, князь Цин поднял голову. Он находился в княжеской резиденции клана Цин, в землях уезда Цзюи. Столь глубокой ночью никто и ничто не нарушало тишину дворца. За окном покачивались черные тени деревьев, и холодная яркая луна мерцала над горными пиками, то появляясь, то вновь скрываясь за густой листвой. Огромная гора Цзюи на фоне ночного неба казалась нарисованной тушью. На ее вершине тускло горели огни храма предков.

Князь Цин смотрел на храм, и по его лицу было трудно угадать, о чем он думает. Постепенно выражение его глаз изменилось, и он тихо прошипел:

– Ши Ин, этот щенок! Кто бы мог подумать, что он захочет сбросить жреческие одежды и вернуться в императорский дворец? Кормить тигра – значит самому создать себе проблемы!

– Выходит, Ваше Высочество теперь сожалеет об этом? – вдруг раздался тихий голос.

– Кто здесь? – князь Цин резко обернулся и увидел фигуру человека, скрывающегося в тени.

– Охрана резиденции Цин халатно подходит к своим обязанностям. Неужели это все, на что способны люди Кунсана?

Человек был одет во все черное, сливаясь с ночной тьмой, и лишь льдисто-голубые глаза сверкнули, когда он чуть пошевелился в тени. Его голос и речь выдавали его: он не был уроженцем Кунсана. Усмехнувшись, человек тихо добавил:

– Я трижды пересек внутренний двор, но ни один караульный не заметил этого!

– Шаман Ли? – князь Цин вздрогнул, внезапно узнав таинственного ночного гостя.

Им оказался представитель Ледяного клана с Западного моря. Этот клан был изгнан с материка императором Син Цзунем еще семь тысяч лет назад. Так как же шпион смог пробраться на земли Облачной пустоши?

– Прошло много времени со дня нашей последней встречи, – человек в черных одеждах стянул капюшон. Его волосы были светлыми, и вся внешность кардинально отличалась от внешности народа Кунсана. – Дай вспомнить. Мы ведь не виделись пять лет – с тех пор, как провалилась первая операция?

Князь Цин не отвечал, только настороженно смотрел на незваного гостя. Прошло некоторое время, прежде чем он спросил:

– Тогда почему сегодня ты вдруг пришел сюда? Что задумали в Царстве Холодного потока?

– Почему пришел?

Шаман Ли усмехнулся, доставая что-то из-за отворота черных одежд. Это был талисман с изображением двуглавой золотой птицы, хищно блеснувший в холодном свете луны.

– Совет старейшин поручил мне помочь Вашему Высочеству.

– Талисман с золотой двуглавой птицей? – Конечно, князь Цин узнал символ верховной власти царства Холодного потока. Недоверчиво сощурившись, он сказал: – Я не имел никакой связи с Советом старейшин со времен того случая пять лет назад.