Сейчас, изумляясь такому повороту судьбы, Чжу Янь чувствовала в душе легкое раскаяние. Ведь если бы она не неслась в город очертя голову, бранясь и расчищая дорогу, повозка бы не опрокинулась, а кувшин не упал бы на землю и не разбился. Тогда, возможно, наложница Юй не оказалась бы в таком положении!

Она бросила робкий взгляд на ребенка, испытывая угрызения совести и чувство сожаления. Но ребенок из морского народа даже не посмотрел в ее сторону. Он отчаянно обнимал мать, пытаясь обмотать тряпками ее обнаженное тело.

В это время люди из других обозов уже взяли злополучного торговца в клещи и прижали к земле. Несколько старых уважаемых купцов окружили его, свирепо бранясь:

– Да ты храбрец! Даже «человеческий сосуд» осмелился сделать? С тех пор как император Бэй Мянь выпустил высочайший указ, изготовлять в Облачной пустоши «человеческие сосуды» запрещено! Разве ты не знаешь?

– Нет! Я не имею к этому делу никакого отношения!

Владелец разбросанного на дороге груза побледнел, как полотно. Увидев Чжу Янь, он кинулся к ней, упал на колени и стал кланяться так, что княжна испугалась, что у него переломится спина.

– Госпожа! Этого ребенка с его проклятым кувшином ваш ничтожный слуга подобрал недалеко от реки Алой Воды! Малец из морского народа нес на спине русалку, и я просто пожалел их двоих. Я подумал, что они не протянут и пары дней, поэтому забрал в свою повозку.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, стоявшие рядом люди зашумели наперебой и стали бранить его:

– Не болтай вздор перед лицом княжны! Хочешь сказать, что мимоходом подобрал этот «человеческий сосуд»? Если ты врешь, боги отрежут тебе язык!

– Можно подумать, это так просто – найти русалку из морского народа. Скажи еще, что в Алой Воде течет золото! Или считаешь, что все вокруг идиоты?

Торговцы распалялись все больше и больше, они уже закатали рукава и были готовы надавать провинившемуся купцу тумаков.

Но Чжу Янь остановила их:

– Он не врет, этот «человеческий сосуд» не его рук дело. Так что отпустите его.

Купцы переглянулись, но не осмелились ослушаться приказа княжны. Все, что им оставалось – сердито пыхтя, отпустить жертву.

Торговец выдохнул с облегчением и стал часто-часто кланяться. Словно курица, клюющая рис.

– Мудрость госпожи не знает границ! Я, ничтожный, желал отдать сына и мать из морского народа вам, княжна!

Чжу Янь взглянула на купца с холодной усмешкой. Она не сомневалась, что он подобрал их на дороге, но что собирался сделать после? Мерзавец, разумеется, с первого взгляда понял, что эти двое из племени русалок, поэтому решил тайно прибрать их к рукам, привезти в Лиственный город и продать. В конце концов, даже мертвое тело русалки имеет свою цену, не говоря уже о живом ребенке из морского народа.

– Проваливай!

Чжу Янь начала снова закипать. Она пнула купца ногой и склонилась, чтобы помочь ребенку поднять человеческий обрубок, что он так отчаянно обнимал. Держать в руках тело, лишенное конечностей, было очень странно. Оно было тяжелое и при этом мягкое, с обвисшей кожей, и напоминало кусок филе на разделочной доске.

Не зря говорят, не родись красивой. Женщину, которая десять лет назад не знала себе равных, в итоге постигла такая страшная судьба!

Глаза Чжу Янь покраснели. Преодолевая внутреннюю дрожь, она подняла наложницу Юй и осторожно переложила ее на кучу шерстяных одеял. Ребенок следовал за княжной, помогая придерживать шею матери, и стремительно завернул ее в одеяло, скрывая наготу.

– Эй, ты в порядке? – шепотом спросила Чжу Янь, откинув с лица искалеченной русалки грязные спутанные, длинные волосы.

Женщина с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на княжну. Ее мутный взгляд вдруг прояснился!

– М-м-м… м-м-м…

Наложница Юй с трудом открывала рот. Она повернула голову, чтобы увидеть своего сына. В ее взгляде появились тревога и беспокойство, а бирюзовые глаза наполнились слезами, но она не могла сказать ни слова, потому что ее язык был отрезан.

Когда люди, окружившие место происшествия, увидели истинное лицо «человеческого сосуда», они потрясенно выдохнули.

– О Небо! В «человеческом сосуде» действительно была заточена русалка? К тому же женщина! Я уж было подумал, что тот подлец лжет!

– Но откуда в Западной пустоши взяться русалке? Разве в пустыне место для рыб? Сказал, что нашел их у Алой Воды, но эта река давно заражена Призрачным красным мхом, там не могут жить русалки! Он наверняка солгал!

– Я предполагаю, какая-то знатная семья избавилась от них.

– Такие изнеженные существа, как русалки, не могут выжить без чистой воды. Даже потратив десятки тысяч золотых чжу на покупку русалки, нужно еще заплатить немалую цену за ее содержание, если хочешь доставить ее до земель Западной пустоши. Иначе из-за обезвоживания русалка умрет, не прожив и трех месяцев. Лишь княжеский дом может позволить себе такие траты. Разве у простого пастуха найдутся деньги на подобное?

– Верно! В твоих словах есть смысл!

– Подумать только, кто же мог такое сотворить?! Безумство! Отрубить конечности и засунуть в винный кувшин отменную русалку! Да еще и лицо ей изрезать! Если бы отвезли ее в Лиственный город, могли бы продать за неплохую цену!

– Ох, кажется, она при смерти…

Не слушая, о чем говорят в толпе, не обращая ни на кого внимания, ребенок отчаянно тормошил мать, не разрешая ей закрыть глаза. Но затуманенны взор наложницы Юй был направлен на Чжу Янь. Во рту клокотала невысказанная мольба, спутанные аквамариновые волосы колыхались, словно водоросли, оттеняя белое, как лист бумаги, лицо.

– Матушка! Матушка! – Ребенок толкал мать, и его тонкий голосок дрожал.

Человек, стоявший рядом, пристально посмотрел на ребенка и шепотом произнес:

– Эй! Да ведь этот щенок тоже из морского народа!

– Слишком молод, на вид лет шестьдесят, ведь так? Пол еще не определен.

Торговцы тут же все поняли.

– Неудивительно, что тот мерзавец пошел на риск! Маленькая русалка, которая еще не выбрала пол, в Лиственном городе может стоить две тысячи золотых чжу. Продать такой товар выгоднее, чем все грузы с обоза!

Другой делец оценивающе смерил ребенка проницательным взглядом и покачал головой:

– Не согласен. Этот щенок слишком грязный и худой. К тому же что-то не так с его животом. Почему он так выпирает? Это опухоль? Если тело больное, то продать его за высокую цену не получится.

– Как бы там ни было, за него можно выручить кое-какие деньги. Даже если не выйдет его продать, всегда можно вырвать его глаза, чтобы получить темно-зеленые жемчужины. За них можно взять тысячу золотых монет! Если бы я был на месте этого купца, тоже не упустил бы дармовой товар!

Споры вокруг не утихали, и множество глаз было приковано к двум несчастным русалкам. Их оглядывали с головы до ног, оценивая, словно товар. И каждый торговец отстаивал свое мнение.

В конце концов, у купцов из Западной пустоши никогда не было возможности вылавливать русалок для продажи, в отличие от торговцев с южного побережья. А высокие цены на морских жителей, что на Восточном, что на Западном рынках Лиственного города сделали русалок недосягаемыми для большинства из них. Поэтому сейчас торговцы жадно разглядывали невиданных существ.

Но ребенку было все равно, он смотрел только на мать. Чжу Янь поддерживала наложницу Юй за вялую спину – русалка слишком много времени провела в сосуде для вина. Ее позвоночник был изломан, и она не могла держать его прямо. От ее тела исходил характерный только для жителей моря холод. Жизнь едва теплилась в умирающем теле. И все же в какой-то момент наложнице Юй стало немного лучше, и она посмотрела на княжну почти осмысленным взглядом. Ее бледные губы зашевелились, силясь что-то сказать, но, конечно, не произнесли ни слова.

– Не беспокойся. Женщина, которая причинила тебе так много зла, поймана. Ее отвезут в императорский дворец, чтобы казнить, разорвав тело пятеркой коней! А ее сын умер прямо у нее на глазах! Зло получило возмездие! – Чжу Янь обхватила русалку за плечи и прошептала на ухо: – Я заберу тебя в Лиственный город и найду врача, который осмотрит тебя. Ладно?

Эти слова, похоже, взбодрили находящуюся на пороге смерти наложницу Юй. Она вдруг распахнула глаза и твердо посмотрела на Чжу Янь. Русалка открыла рот, уголки ее губ изогнулись, и она тихо засмеялась.

– Мама! – душераздирающе закричал ребенок. – Мамочка!

Наложница Юй медленно перевела взгляд на ребенка, будто желая приласкать его и погладить по голове, но у нее не было рук. Она закричала и отчаянно дернулась вперед, стараясь дотянуться до ребенка щекой и прижаться к его лицу.

Сердце Чжу Янь защемило. Стараясь не разрыдаться, она порывисто обхватила русалку и наклонила в сторону ребенка.

Наложница Юй изо всех сил приникла к его маленькому личику и нежно поцеловала в лоб.

– Мама! Мамочка! – строптивый и угрюмый ребенок не сдержался и расплакался, крепко обняв мать за шею. – Не бросай меня!

В глазах наложницы Юй тоже появились слезы. Она прерывисто задышала, не отрывая взгляд от ребенка, а затем повернула голову к Чжу Янь. В ее тусклых туманных глазах промелькнула мольба. Она с трудом разомкнула рот.

– Не беспокойся! Положись на меня! – Чжу Янь понимала, какое значение имеют ее слова для умирающей русалки. Кровь зашумела в ее жилах, сердце забилось быстрее, и она пылко пообещала: – Пока я рядом, никто не посмеет обидеть твоего ребенка!