– А где гвардейцы, что должны идти впереди? Не их ли дело расчищать дорогу?

В это время воины, посланные на разведку, уже примчались обратно и, спрыгнув с лошадей, пали ниц:

– Госпожа, повозка впереди была перегружена. Возница пытался уйти с дороги, но слишком резко потянул поводья, из-за чего телега перевернулась прямо посреди тракта. Мы приказали им немедленно убрать товар и расчистить путь!

Чжу Янь нахмурилась. Она снова почти вспылила, но вдруг почувствовала некоторые угрызения совести: обозы шли по главному тракту в удобном темпе, без толкотни и ругани, пока ее люди не стали носиться взад-вперед, освобождая дорогу. Если бы не они, этого происшествия бы не случилось. То, что повозка перевернулась – уже большое невезение, а если еще и накричать на возницу, вряд ли это улучшит ситуацию.

Когда эти мысли пришли ей в голову, гнев в сердце Чжу Янь вдруг погас, и она флегматично махнула рукой:

– Довольно! Забудьте об этом! Идите и скажите тем купцам, что мы возместим все убытки. Прикажи им побыстрее расчистить путь!

– Слушаюсь, – один из гвардейцев встал и поклонился. – Великодушие княжны не знает границ!

Чжу Янь свирепо зыркнула на повозку впереди и откинулась назад, задернув занавеску.

– Княжна, не стоит браниться и ругать своих слуг прилюдно, – няня Шэн сложила носовой платок и склонилась над воспитанницей, тщательно оттирая остатки пастилы с ее лица и волос. – Вы так громко кричали, да еще и вознице от вас досталось. А что, если бы увидел кто-то из других удельных княжеств? Наш клан Чи подняли бы на смех!

– Пусть смеются, меня это не волнует! К тому же какое им дело? Я не принадлежу их клану и не нуждаюсь в их контроле, – Чжу Янь фыркнула, но замолчала с твердым намерением избежать препирательств.

Прошло довольно много времени, но повозка так и не сдвинулась с места.

– В чем дело?

Чжу Янь снова вспылила, посчитав, что она и так уже долго сдерживается. Подскочив, она снова высунулась наружу и свирепо заорала:

– Почему мы не двигаемся? Перед нами ведь не Бездна туманных глубин! Неужели так трудно расчистить дорогу?

Возничий поспешно ответил:

– Княжна, умоляю, не гневайтесь! Тракт впереди еще недостаточно расчищен, чтобы мы могли проехать.

– Что еще? Разве вы не сказали им, что мы возместим все расходы? Почему же они так копошатся!

Вне себя от злости, Чжу Янь толкнула дверь и спрыгнула на землю. Закатав рукава, она устремилась к перевернувшейся повозке.

– Они что, хотят своей медлительностью выманить у меня больше денег? Желаю посмотреть на этих отчаянных смельчаков!

– Ах, княжна! Не ходите туда! – кричала няня Шэн, но Чжу Янь не послушала.

Еще не дойдя до опрокинувшейся телеги, она услышала непонятный шум и гомон. Толпа окружила место, где был разбросан товар. Люди теснились и плотно поджимали друг друга с боков. В самой середине толпы кто-то грязно и громко ругался. Прислушавшись, Чжу Янь уловила резкий свист хлыста.

И что там происходит? Кто-то бьет человека прямо посреди дороги? Сгорая от ярости, княжна выхватила из рук возницы плеть и щелкнула ей, разгоняя толпу. Люди расступились, и Чжу Янь прошла вперед, желая увидеть, что же случилось. До ее слуха донеслась громкая брань:

– Быстрее! Уберите этого щенка, он загораживает путь! Расчистка дороги снова затянется на четверть часа, княжна будет в ярости! Да и кто бы вынес такое? И после этого ты все еще рассчитываешь заниматься торговлей в Западной пустоши?

Людское море задрожало и выплюнуло двух здоровенных мужчин, похоже охранников каравана. Ругаясь, они наклонились над кем-то, по-видимому, желая стащить его с дороги:

– Сукин сын, тебе же сказали побыстрее убраться отсюда! Оглох? И что ты вцепился в этот кувшин?

Один из громил потянул глиняный сосуд на себя, пытаясь вырвать его из чьих-то рук и разбить, но вдруг истошно завизжал, выпрямляясь. Когда он отступил на шаг, все увидели, что он прижимает руки к животу, из которого фонтаном брызжет кровь!

– А-а-а! – дружно выдохнула толпа. – Убийство! Его убили!

Второй охранник, видевший, как товарища пырнули ножом, взревел и, вытянув меч, ринулся вперед:

– Ах ты ублюдок! Да как ты осмелился напасть на человека?! Я разрежу тебя на куски и скормлю собакам!

Острое лезвие сверкнуло в солнечном свете и устремилось прямо в голову тому, кто лежал на земле. Но прежде чем клинок вошел в человеческую плоть, чтобы напиться крови, раздался резкий свист, в воздухе пронеслась черная тень, и что-то обвило руку громилы, не позволив мечу достигнуть намеченной цели.

– Кто смеет средь бела дня убивать людей на улице? – раздался звонкий оклик. – Решил нарушить императорский указ?

Все синхронно повернулись на голос. Молодая девушка в красных одеждах сжимала рукоять плети. Змеиное тело кнута вытянулось в струнку, вгрызаясь в запястье второго охранника. Девушке было лет семнадцать-восемнадцать. Она стояла, уперев руки в боки, сердитая и властная. Разглядев узор клана Чи на подоле ее одежды, люди задохнулись от страха и как один пали ниц:

– Княжна… княжна удостоила нас своим появлением!

– Все проваливайте отсюда, – холодно фыркнула Чжу Янь и, опустив плеть, посмотрела на того, кто лежал прямо на куче разбросанного товара. Им оказался ребенок шести-семи лет с затравленным взглядом.

– Ваше Высочество, именно этот щенок встал у вас на пути, – гневно сказал гвардеец, поспешно приближаясь и указывая на ребенка. – Дерзкий змееныш еще осмелился ударить ножом человека!

– Ударить ножом? – Чжу Янь нахмурилась. – Насмерть?

Гвардеец отбежал, чтобы все разузнать, и, вернувшись, доложил:

– К счастью, у мелкого гаденыша слабые руки и низкий рост. Нож вошел в нижнюю часть живота неглубоко.

– Не насмерть? Ну и славно. Дайте охраннику десять золотых чжу, пусть залечит свои раны! – Чжу Янь махнула рукой и с облегчением вздохнула. – К тому же тот урод тоже виновен – поднял руку на ребенка! Он это заслужил!

«Но разве не вы сами приказали очистить дорогу?» – читалось в глазах гвардейца, который молча смотрел на княжну.

Чжу Янь опустила взгляд, присматриваясь к ребенку. Холодная усмешка блуждала на ее губах.

– Столь юный, а уже осмелился на убийство? Для этого нужна немалая смелость!

Ребенок сидел на земле. Он был такой худой и грязный, что нельзя было понять, мальчик это или девочка. Ребенок смотрел на княжну пронзительным взглядом, продолжая сжимать в руке окровавленный кинжал, словно загнанный отчаянный зверек. Его щиколотки, стянутые железными кольцами от кандалов, сочились кровью. Крошечные ручки крепко обнимали завернутый в тряпки большой сосуд для вина. Похоже, он израсходовал все силы, чтобы перенести его, но так и не смог этого сделать.

– Эй! – вдруг воскликнула Чжу Янь. – Это ты?

В бирюзовых глазах ребенка будто вспыхнула искра узнавания, но через мгновение он просто равнодушно отвернулся. Ни на кого не обращая внимания, он встал и, напрягая последние силы, потащил кувшин к обочине дороги.

– Эй, ты! – Чжу Янь опешила, но быстро поняла: она ведь стерла ему память в тот день, перед тем как уйти. Неудивительно, что он не помнит, кто она такая.

И почему она снова встретила этого щенка? Он преследует ее, словно призрак!

Чжу Янь пробурчала что-то себе под нос, глядя в спину ребенку. Но стоило ему отойти на один чи, как раздался громкий треск, и кувшин в его руках вдруг разлетелся на куски! Видимо, когда повозка перевернулась, сосуд для вина ударился о землю и треснул, а сейчас, когда ребенок попытался его передвинуть, керамика разлетелась на множество осколков.

Прошло мгновение, прежде чем люди осознали, что они видят. И тогда они вскрикнули в унисон и в ужасе отступили на шаг: внутри лопнувшего кувшина оказалось человеческое тело, лишенное конечностей. Изуродованный, покрытый шрамами и рубцами, изрезанный вдоль и поперек, едва шевелящийся жуткий кусок мяса, едва ли похожий на живого человека. Он вывалился из треснувшего сосуда и покатился по земле, не в силах остановиться, разрывая тряпки, которыми был обмотан кувшин.

– Что?! Неужели действительно в этом горшке было спрятано мертвое тело? О Небеса!

Увидев женщину без рук и ног, вывалившуюся из разбитого винного сосуда, люди, окружившие обоз, подняли вой и обернулись к владельцу перевернувшейся телеги.

– «Человеческий сосуд»! Ты перевозил в своей повозке «человеческий сосуд»?

Купец, понимая, что ему не отвертеться, торопливо, но осторожно вернулся к своей лошади и уже было вскочил в седло. Но другие торговцы в ярости закричали, вмиг стащив его на землю:

– Слезай! Убил человека и смеешь сбегать?!

– Это не я! Не я! – купец взывал к небесам и кричал о несправедливости. – Я вообще к этому не причастен!

Толпа свирепо загалдела:

– Но «человеческий сосуд» был в твоей повозке, и ты еще смеешь что-то говорить?!

Купец отчаянно оправдывался:

– Клянусь небом и землей! Не я его создал! Разве я могу быть таким расточительным? Ведь это русалка!

– Русалка? – недоверчиво переспросили несколько торговцев из толпы. – Откуда в Западной пустоши могла взяться русалка?

Чжу Янь не обращала внимания на разгорающийся скандал. В миг, когда треснул кувшин, она услышала, как ребенок истошно закричал «мама» и, ни на что не реагируя, крепко обхватил страшный кусок мяса, поддерживая обмякшую шею.

Спустя еще миг Чжу Янь разглядела лицо женщины. Она застыла и резко выдохнула сквозь сжатые зубы. Да, нет никаких сомнений: это действительно наложница Юй – русалка, заточенная в подвалах Сусахалы! Значит, мать и сын не погибли тогда в суровой морозной пустыне, они скитались и бедствовали почти два месяца, преодолели больше тысячи ли, чтобы в конце концов оказаться здесь и снова столкнуться с ней.