Она подавила в себе вскипающую ярость и, как бы провоцируя, начала задавать вопросы:

– То есть ты пришла убить меня, потому что сама больна раком? Что тебе нужно? Печень? Почка? Ты не задела ни одного органа, когда ударила ножом.

– Так это правда. У тебя действительно нет ни намека на страх в глазах, – безучастно пробормотала Луна.

Полоски света и тени падали на ее лицо, и все, казалось, в одночасье прояснилось.

– Значит, это ты позвонила моему отцу и притворилась мной? Почему не ударила сильнее и не убила?

– Боюсь, твой отец сильно расстроился бы. Не хотела делать ему больно.

– О чем вы с ним говорили? Я знаю, что ты приходила к нам домой, когда меня не было.

– Мы говорили о еде, деньгах, работе – обо всем, и в особенности о тебе.

– Вот сижу здесь перед тобой, и такое ощущение, будто и правда в зеркало смотрюсь. Расскажи о себе, я послушаю.

Никто раньше не просил Луну рассказывать о себе, поэтому она в недоумении посмотрела на Тэыль, широко раскрыв глаза и язвительно рассмеялась:

– А ты у нас сентиментальна, да?

В то же время она чувствовала легкое покалывание в груди. Никто и никогда не интересовался ее жизнью. Все, кого она встречала, были чужими. Никто о ней не заботился и не пытался спасти, в том числе и она сама. Две девушки сидели и смотрели друг на друга. Одновременно и неосознанно обе смахнули волосы со щеки и внезапно замерли. Это было похоже на отражение в зеркале. И в этот удивительный момент время остановилось.

Очень надолго.

* * *

Поздним вечером у входа в палату Тэыль поймала дежурная медсестра и строго отругала ее:

– Где вы пропадали? Почему не в палате? Вам сейчас нужен полный покой, вы же после операции!

– Я кое-кого жду…

Тэыль отсутствовала почти весь день, лицо у нее было бледное и осунувшееся.

Нерешительно подняв голову, она заплакала и простонала:

– А вот и он… Вернулся.

Тэыль увидела знакомый силуэт в конце дороги. Мужчина бежал к ней со всех ног. Она так по нему соскучилась, что с закрытыми глазами по памяти нарисовала бы его портрет. Конечно же, это был Гон. Из-за раны Тэыль не могла двигаться так же резво, как раньше, но, схватившись за живот, она все же сделала несколько шагов навстречу любимому, чтобы выиграть у судьбы хоть пару секунд объятий.

И вот наконец руки Гона мягко обвили тело Тэыль. Ноги ее оторвались от земли – незабываемое чувство полета души. Прижавшись лицом к груди Гона, Тэыль залилась слезами.

– У тебя…

Почувствовав, что задыхается, Гон еще крепче обнял Тэыль.

– Все в порядке? Ты меня ждала?

– Я скучала. Ты себе представить не можешь, как я соскучилась! – жалобным голосом ответила Тэыль.

Слезы текли ручьем, она уже не могла остановить неистовый поток эмоций. Она вновь переживала все их встречи в прошлом и все их расставания. Гон хотел дать почувствовать Тэыль, что он рядом, но ожидание было слишком долгим. Столкновение с судьбой далось ей очень тяжело.

– Прости… Извини, что заставил тебя ждать… Мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста, любимая…

Гон не мог подобрать других слов, вина его была безмерна. Но они вместе пили эту чашу, и Тэыль просто кивнула, крепко обняв возлюбленного.

Насытившись объятиями друг друга, они вошли в больничную палату. Гон уложил Тэыль в кровать, а сам присел на край. Тэыль взяла его за руку. На нем была та самая одежда, что она ему купила и которую при ней он так и не надел – только в воспоминаниях из прошлого, когда приходил проведать ее. Именно эти воспоминания помогли ей продержаться так долго. Зная, что Гон близко, она не могла сдаться.

– Не уходи.

Печальный голос Тэыль заставил сердце Гона задрожать. История должна повториться, Гону нужно уйти, а Тэыль снова придется сидеть в ожидании. Для обоих это было тяжелое испытание. Лицо Тэыль сделалось темнее тучи.

Заглянув в ее печальные глаза, Гон ответил:

– Не уйду.

– И завтра тоже.

– Не уйду. Ложись. Тебя уже отругали за то, что не отдыхаешь.

– Ты уйдешь, если я усну.

Тэыль чувствовала себя плаксивым ребенком. Возможно, это из-за того, что все тело болело, но ей уже было все равно, она не собиралась останавливаться. После нескольких месяцев в разлуке с Гоном она боялась, что эта короткая встреча станет мимолетным глотком воздуха перед новым долгим расставанием. И Гон понимал, как ей сейчас больно.

– Никуда я не уйду. Доказать? – игриво сказал он, лег рядом и зарылся глубоко под одеяло.

Улыбаясь, он положил руку под голову Тэыль. Она лежала на его руке и рассматривала его прекрасный профиль. Но вот Гон повернулся к ней, их взгляды встретились. Глядя ей в глаза, он нежно погладил Тэыль по волосам.

– Было так приятно получать новые воспоминания. Когда ты приходил ко мне в пять и в двадцать семь.

– Я был рад, что ты обняла меня, когда мы впервые встретились на площади Кванхвамун.

– После тех двух встреч я думала, ты псих.

– Я знал, что те две встречи будут незабываемыми. Но не ожидал, что снова попросишь удостоверение.

На новом витке отношения Гона и Тэыль развивались несколько иначе.

– Ты помнишь все, что потом было между нами? – спросила Тэыль с подавленным взглядом.

Тэыль наполовину поверила словам Гона, что он был императором Корейской империи, и быстрее приняла мысль о существовании параллельного мира. Все в их отношениях пошло стремительнее. Она немного раньше отправилась в Корейскую империю, купила семена ликориса и посеяла их.

Тэыль скорее решила принять и полюбить свою судьбу, но были вещи, на которые она повлиять никак не могла. И по иронии судьбы трагедия тоже настигла их немного раньше. Похищение Тэыль, ее спасение Гоном, трещины во флейте и их расставание – всего этого им не удалось избежать, только ускорить. С грустью в глазах Гон кивнул.

– Судьба не изменилась. Неужели нам никак нельзя повлиять на нее?

– Судьба сильна, ее так просто не переломишь. Чем больше твоя цель, тем дольше тебе придется к ней идти. Мы еще не достигли своей.

Невозможно отвернуться от провидения. И как бы ни было сурово оно к этим двоим, всякий раз они находили причины полюбить его. Гон долго смотрел на уснувшую Тэыль, на ее исхудавшее лицо. Он тихо поцеловал ее нежные щеки.

* * *

Перед зданием больницы Гон нашел телефонную будку и связался с Ёном. Вскоре тот в сопровождении Синджэ приехал к больнице. Глаза Синджэ при взгляде на Гона подозрительно сузились.

Осмотрев его одежду с ног до головы, он резко спросил:

– Так это ты звонил мне из автомата перед рестораном около четырех лет назад.

– На соревнованиях по гребле тоже были вы? – удивленно спросил Ён. Он видел Гона в такой же одежде.

– Похоже, я наконец вернулся в нужное время. А вы двое изменились – постарели, что ли.

– Ты теперь путешествуешь во времени?

Синджэ был так взволнован, что даже начал заикаться. В глазах Ёна блеснули слезы.

– Слава богу, вы в порядке, Ваше Величество. Я отыскал Сон Джонхе. Не обошлось без помощи детектива Кана.

– Я многим тебе обязан. Спасибо за помощь.

– Так отплати мне, если благодарен. Отплати за всю ту еду и бензин, что я потратил на тебя.

– Чего ты хочешь?

– Может, твою жизнь?

Не похоже было, чтобы он шутил. Чо Ён повернулся к Синджэ и насторожился. Лицо Гона помрачнело. До сих пор Синджэ был не из тех, кто желал отобрать у Гона жизнь.

– Значит, ты виделся с Ли Римом. Скорее всего, у него обе твои матери. Он тебя шантажирует? Сказал убить меня?

– Готов расстаться с жизнью? Лучше бы тебе умереть в своем мире.

– Не так-то просто убить императора. Кого-то без личности убить намного проще.

– Но так на твои похороны никто не придет. Позвони, как будешь уходить.

Синджэ развернулся и ушел. Сам того не ожидая, он случайно дал понять Гону, что Ли Рим пришел за ним. Гон грустно проводил Синджэ взглядом, и они с Ёном направились прямо на одну из сеульских улочек. У входа в переулок стоял дом, построенный в традиционном корейском стиле. Его Синджэ вычислил во время расследования, именно там в настоящее время проживала Сон Джонхе.

– Вот это здание. Но я так и не видел Ли Рима.

– Следи за домом, выясни, как он попадает в бамбуковый лес.

– Слушаюсь. И еще… Мне звонил Чо Ынсоп. Он тоже встречался с Ли Римом. И предатель упомянул поминальную мессу по покойной императрице.

«Он пойдет на все, лишь бы заполучить обе половины флейты», – подумал Гон и сжал кулаки.

Ён проверил часы и сдержанно доложил о распорядке Сон Джонхе:

– Через двадцать минут она пойдет в ближайшую церковь. За ней неотлучно следует сторожевой пес.

– Думаю, в этот раз ты ошибся со временем.

За спиной Ёна Гон увидел, как из дверей вышла Сон Джонхе. В руках у нее была Библия, а рядом, как и сказал Ён, шагал охранник. Лицо у нее было в точности как у матери Гона. Сначала он не придал особого значения поминальной мессе, но, увидев женщину лично, понял, что последствий не избежать. Гон замер и наблюдал за Сон Джонхе.

В туфлях на низком каблуке она прошла мимо, цокая по асфальту. Гон не мог даже оглянуться, его будто пригвоздили к месту. Потом, когда звук каблуков полностью стих, он повернул голову. Женщина стояла и смотрела на Гона, их взгляды неловко пересеклись.

– Так это ты племянник Ли Рима. Человек с лицом как у моего Джихуна.

Веки Гона неудержимо задрожали. Лицо Сон Джонхе казалось безразличным, но вопреки этому обманчивому ощущению из глаз ее лились слезы.

– Если бы мой сын был жив… Он выглядел бы как ты, когда вырос. Но из-за тебя мой сын мертв.