И медленно-медленно – так медленно, что поначалу я этого почти не замечаю, он расслабляется, напряжение уходит из его спины, плечи чуть подаются вперед, и руки, сжатые в кулаки и упиравшиеся в кровать, обвиваются вокруг моей талии.

И он начинает целовать меня, целовать по-настоящему, страстно, жадно лаская мое тело. Я приникаю к нему еще теснее, и его дыхание становится моим дыханием, его желание – моим желанием.

Я засовываю руки под его рубашку, глажу его гладкую кожу, ощущаю под своими пальцами упругие мышцы его спины. Он издает чуть слышный стон – и тут мой телефон вдруг начинает звонить и кто-то принимается колотить в дверь…

Эти звуки разрушают чары, и он отстраняется, смеясь. Но я продолжаю обнимать его, я не готова его отпустить. Не готова положить этому конец. Должно быть, он чувствует то же самое, потому что его руки еще крепче обхватывают мою талию, его лоб прижимается к моему.

– Тебе нужно ответить на звонок, – говорит он, поскольку мой телефон продолжает звонить. – Фостер, наверное, психует, не зная, где ты.

Стук в дверь становится настойчивее, громче.

– Или же психует, поскольку точно знает, где я.

– Может, и так. – Он ухмыляется, и его руки наконец отпускают мою талию, когда я начинаю слезать с его колен. – Ты откроешь дверь или я?

– Зачем мне… – Меня охватывает ужас: – Не думаешь же ты, что в дверь колотит мой дядя?

– А кто же, по-твоему, еще это может быть? Ведь в последний раз его любимую племянницу видели в компании парня, который затеял драку со всеми до единого человековолками в школе.

– О боже! – Я оглядываюсь в поисках зеркала, желая поправить волосы, чтобы было не видно, что последний час я провела, целуясь и обнимаясь с вампиром, затем потрясенно замираю, поняв, что здесь нет ничего, даже отдаленно напоминающего зеркала. – Значит, все эти старые истории – правда? – вопрошаю я, пытаясь привести свои волосы в порядок с помощью пальцев и молитвы. – Вампиры в самом деле не могут видеть себя в зеркалах?

– Да, в самом деле.

– Как такое возможно? – Я заправляю тенниску в юбку и натягиваю толстовку на бедра. – Как же вам тогда удается узнать, как вы выглядите?

Он поднимает свой телефон:

– Хочешь сделать селфи? – И идет к двери, которая содрогается под ударами моего дяди. – Неужели сейчас тебя действительно волнует эта тема?

Вообще-то да, чуть-чуть. Теперь, когда мне известно, что он вампир, у меня возникла тысяча вопросов. Например, как долго живут прирожденные вампиры – или же они бессмертны, как уверяют авторы фильмов и книг? И как они взрослеют и стареют – как обычные люди или же намного медленнее? И если намного медленнее, то сколько же сейчас Джексону лет? И почему Мекай сегодня не вошел в мою комнату: из вежливости или потому, что без приглашения он не мог переступить порог?