Поначалу я не понимаю, о чем он, а когда понимаю, мне хочется посмеяться. И сказать ему «нет». Но, если честно, мне хочется, чтобы он был прав. Хочется, чтобы мне было свойственно нечто большее, чем способность уничтожать, хотя именно этот дар пригодится мне, чтобы остановить моего отца. Поэтому мне и надо было доказать ему сегодня, что я ни на что не годен. Потому что, реши он, что есть хотя бы один шанс использовать меня как оружие, он бы ни за что не разрешил мне отправиться в Кэтмир.
Ни за что не позволил бы мне хоть секунду побыть свободным.
Ни за что не дал бы мне возможность предотвратить тот ужас, который он задумал.
– Я не могу это сделать, – говорю я Уотерсу, сосредоточившись на деревяшке. И, разумеется, ничего не происходит.
– Проблема состоит в том, что ты ассоциируешь свой дар со смертью. Видишь только разрушения, которые он может произвести. Но он также может убирать все лишнее и являть миру прекрасное, являть красоту.
Я сглатываю ком в горле.
– Вы не понимаете, о чем говорите.
Я ожидал, что он оскорбится, но его взгляд только становится мягче.
– Разве, вырезая что-то из дерева, мы не убираем все лишнее? В материале уже живет красота; просто нужен кто-то, кто освободит ее от оков.
Мои руки начинают дрожать, но я не пытаюсь коснуться дерева. Я не могу. Возможно, потому, что слишком сильно хочу, чтобы он оказался прав.
– Не бойся уничтожить его, сынок. Представь себе, чем
– Если я дам себе волю, то уничтожу
– Если ты дашь себе волю, то обретешь то, что тебе необходимо.
Я не верю ему. Не могу позволить себе поверить ему. Но по выражению его выцветших зеленых глаз я вижу, что мне не удастся откосить. Единственный способ убежать от этой деревяшки на верстаке – это разнести весь дом на кирпичи.
А это сведет все мои усилия на нет. Я не могу этого допустить. Тогда я подвел бы Джекса и весь мир.
И я делаю то единственное, что могу сделать в этой ситуации. Я представляю себе конечный результат таким, каким хочу его увидеть, и выпускаю на волю крошечную частицу моей силы, сознавая, что из этого ничего не выйдет.
Однако… у меня получается. Почти.
Все ненужное дерево тает, превращается в мельчайшие опилки. На станке остается точная копия той лошадки, которую я вырезал для моего брата много лет назад. Приглядевшись получше, я вижу несколько изъянов, несколько мест, где я сработал не совсем точно. Но теперь у меня бешено колотится сердце. Что, если я и впрямь могу не только разрушать?