— Ангел, не будьте так строги…

— Буду! Вы говорите, что он корит себя за последний разговор с Пелагеей… Вы знаете, о чём они беседовали? — развернувшись, Ольга вплотную подошла к Крапивину, желая смотреть ему в глаза и не дать слукавить. — Знаете… — констатировала она.

— Да. Он мне сказал, — повинился мужчина.

— Он поступил благородно?

Она не знала, о чём они говорили. Но разве это важно, если после этого молодая девчонка отправилась топиться в реку? Как Пелагея могла задеть его чувства, когда её тело горело в агонии боли? Девочке нужна была поддержка, доброе слово… Ольга догадывалась, о чём он сожалел. Но сожаления — это только слова, а на деле Пелагеи не вернуть…

— Нет. Но вы сами говорили, что ошибки — часть жизни.

— Верно, но некоторые ошибки стоят жизни. Это нужно понимать и быть готовым заплатить цену… Вы говорили, что я могу рассчитывать на вас. Что вы дадите мне кров… Является ли встреча с Александром Васильевичем вашим условием?

— Нет. Это только моя скромная просьба…

— Тогда, увы, я отказываю вам в ней… Я понимаю, что разочаровала вас, нет во мне такого искреннего благородства… — глядя в его глаза, Ольга видела тени, но не понимала, как далеко пала она для него. — Этот мир жесток, и правят в нём мужчины, увы, далеко не такие благородные. И женская жизнь для них только разменная монета, а что для вас женщина?

Он озадачился — ответ не срывался с его губ, а в глазах металось то, чего он сам не мог бы объяснить. Когда девушка попыталась уйти, он, словно очнувшись, схватил её за руку — крепко, будто боясь потерять. Ольга искренне удивилась, за время их знакомства это была его самая эмоциональная выходка.

— Давайте просто прогуляемся? Скоро выпадет снег и не будет возможности бродить по лесам… — хрипло выдохнул он, не желая признаваться, что не готов был потерять её компанию и хватался за любую возможность, чтобы её удержать. — Чем вы так впечатлили Александра Петровича?

— Клевером, Михаил Фёдорович, клевером, — лукаво улыбнулась девушка, пробуждая в нём любопытство. Она оставила его вспышку эмоций без внимания, тронувшись дальше по дорожке, плавно уходя от голых веток, что низко клонились к земле, в то время как Михаил Фёдорович, заложив руки за спину, последовал за ней.

— Поделитесь?

— Вы знакомы с трудами господ Болотова и Шелехова?

— Увы, не довелось…

— Зря! Ваш дядя был впечатлён ими и идеями, которые они высказывали. Я нашла их книгу в библиотеке, с пометками старого барина…

Ольга углубилась в рассказ о пользе клевера и новых приёмах севооборота, а Михаил, слушая её, всё чаще ловил себя на мысли, что эта женщина умеет говорить абсолютно обо всём. Он, помещик, и то не знал таких нюансов…

Пока она говорила, её глаза горели воодушевлением. Казалось, за блеск этих хрустальных глаз можно и жизнь отдать.

Гораздо позже, вечером, когда Михаил перехватил книгу у Александра Петровича и изучал пользу посадки клевера после сбора урожая, ему пришло письмо — Мещерин приглашал его на охоту.

Глава 18

Глава 18

Серое утро встречало охотников влажной прохладой и туманом, что стелился над полями, затягивая низины плотной дымкой. Небо висело низко, как будто само дышало в такт земле. Ветки ольхи и ивы блестели крупными каплями росы, а редкие хлопья инея уже побелили траву вдоль дороги.

Из-за угла конюшни доносился пронзительный лай гончих - нетерпеливый, прерывающийся, словно собаки спорили между собой, кто первый бросится в след. Конюхи едва удерживали их, а старый псарь, опершись на ружьё, ворчал, что в такую сырость зверь не пойдёт охотно из норы.

Не быть охоте удачной, вот только спорить с графом он не решился. Если изволит барин охоту устраивать, так оно и будет… Гости-то его прибыли ещё затемно. Девки в усадьбе по утру их сбитнем угощали, а теперь господа нетерпеливо застёгивали кожаные перчатки, да поглядывали на розовеющий горизонт.

Михаил, переглянувшись с Дмитрием обменялся понятливой усмешкой. Для них охота не была забавой. Они прекрасно понимали, что это ритуал, на котором срываются маски и проскальзывают истинные лица.

Пётр Николаевич, как устроитель, расстарался. Его глаза блестели азартом, а начищенные ружья были притороченные с обеих сторон седла его красавца-коня.

Он шумно хлопал гостей по плечам, предвкушающе подкручивая ус. К нему в усадьбу прибыли его друзья: шумные, весёлые, с лицами, на которых следы вчерашнего застолья не успели стереться ни водой, ни духами. Каждый из них считал себя светским остроумцем, хотя остроумие их обычно рождалось после третьего стакана. В охоте они ценили не столько добычу, сколько предлог напиться, поспорить и показать своё барское удальство, тем более, что в их компании  пребывал сам граф Мещерин. О неприличном богатстве его отца шептались еще когда они только учились, теперь же они могли убедиться на своей собственной шкуре, что деньги у Мещерина водились.

- Эх, говаривают, что быть им всё же свободными… - вздохнул один из товарищей графа Мещерина, глядя на расторопных служанок, - и как же мы будем без их податливых объятий… Разбегутся ведь, кто куда…

Крапивин переглянулся с князем Гарариным, ловя в его взгляде неодобрение.

- Не переживай, Павел, - хохотнул подошедший к нему друг, - у графа Мещерина добрая тысяча душ… все не разбегутся.

- Ха! – Мещерин приосанился. – Моим и вольная не нужна. Попробуй дай – они же без меня и дня не проживут. Что они без барина? Ни земли, ни ума. Думаю, наш батюшка-царь это понимает и слухи останутся слухами…

- А если нет? – негромко бросил Михаил, не отводя взгляда. – Дыма без огня не бывает, господа…

- Да, бросьте вы, Михаил Фёдорович. Думаете крепостные смогут без барской воли хоть день прожить? – прямо он встретил его взгляд.

- Вполне. Всё же, что значит земля, если её некому будет вспахать и собрать урожай?

- Вот пусть мечтают, пока пашут… мою землю, - холодная улыбка скользнула по его губам.

- Мечтам свойственно сбываться, Пётр Николаевич. Думаю, наш царь, это понимает. Он человек благоразумный и видит, что перемены необратимы.

- Глупости! – поджал Пётр недовольно губы, - а вы, Михаил Фёдорович, я погляжу, либерал. В Италии поди нахватались, так у нас другой норов. Не быть крепостным свободными!

Их взгляды скрестились. Во взгляде Петра затаилась злая насмешка, пока Михаил искренне удивлялся его недальновидности. Жизнь идёт своим чередом и перемены неизбежны. Люди не должны быть рабами себеподобных…

- Может всё же пора… - выдохнул Дмитрий, привлекая к себе внимание. Гончие стихли, а конюхи и псарь с ожиданием уставились на барина.  Князь уверенно спустился с крыльца и запрыгнул на коня. – Ваши люди готовы, Пётр Николаевич. Пора давать сигнал…

- И то верно… Какая только глупость не придёт в голову в преддверие охоты, верно, Михаил Фёдорович? По коням, господа! – не дожидаясь его ответа, он отвёл взгляд и отдал распоряжение.

Охотники один за другим вскакивали в седла - кто с ловкостью привычного движения, кто, пошатываясь после вчерашнего вина. Кони нетерпеливо били копытами по мерзлой земле, фыркая и перебирая ногами, чувствуя приближение выезда.

Воздух загустел от нетерпения и неловкости.

- Зря вы с ним столь откровенны, друг мой, - фыркнул Дмитрий, подъезжая к вскочившему в седло Михаилу.  – Ваша честность порой неуместна.

- Отчего же? Я искренне считаю, что перемены неизбежны, так думал и мой дядя.

- И я так считаю, даже начал готовить проект по послаблению крепостных, но всё же… в наше время нужно знать с кем лучше ухо держать в остро…

Мещерин, бросив недовольный взгляд на князя, что вёл тихую беседу с Крапивиным, первым поддал коня и бросился вслед за гончими, что с лаем бросились вперёд.

Отряд двинулся следом. Хриплое дыхание лошадей сливалось с редкими выстрелами, что звучали то с одного края леса, то с другого. Но дичь будто чуяла их заранее - лисицы не показывались, зайцы не выбегали, а тетерева, взлетев, ускользали в белесую мглу.

Охота не ладилась, а граф заводился, винив во всём своего либерального соседа. Он то и дело крутил свой ус, грозя угрозами псарю и собакам. Такого позора он не готов был терпеть.

За четыре часа охоты и множество неудачных выстрелов, они так никого и не поймали, разочарованно вернувшись в поместье на поздний завтрак, где Петр, наконец, смог блеснуть роскошью и пышностью своего стола. Он был многословен, разливаясь льстивыми речами в то время, как Михаил оставался задумчиво собранным. После слов Дмитрия его преследовало стойкое ощущение надвигающейся беды.

И только вернувшись к вечеру домой оно немного поутихло, ведь его ждал сюрприз.

Горный инженер, о котором просила Ангел, наконец, прибыл.

***

Михаил выехал на охоту затемно. Ольга слышала, как во дворе ржали кони и переговаривались слуги, а после его конь сорвался в галоп.

Проснувшись, она долго лежала, вглядываясь в тусклый рассвет, что с трудом пробивался сквозь занавески. На душе было беспокойно.

Зябко поёжившись, она выбралась из постели, накинула шаль и подошла к окну - двор уже опустел, лишь гончие, оставшиеся дома без дела, лениво тянулись на цепях и зевали, будто разделяя её скуку.

Несмотря на то, что с одной стороны пробивалось розовое зарево, край, куда ускакал Михаил, оставался покрытым мглой.

Не став беспокоить Груню, Ольга ополоснула лицо в холодной воде и спустившись в библиотеку, зажгла скромную свечу, берясь за чтение. Она по-новому смотрела на давно забытые произведения. Для неё Тургенев, Герцен, Чернышевский отныне виделись иначе. Ведь они теперь были её современниками.