А еще… тебе, дочь, скажу немного больше.

Вероятность, что я выберусь из западни, в которую угодил, очень низка. Конечно, буду бороться до последнего. Но все может закончится именно тем, чего опасаюсь.

Я всегда думал, что сражаюсь против бандитов. Так и было. Так есть. Но недавно вышло так, что я узнал информацию, которая не должна была попасть в мои руки. Структура, в которой я работаю, прогнила насквозь. Там очень много продажных людей. Особенно среди лидеров. По иронии судьбы вышло так, что тот, кого мне поручено поймать и уничтожить, оказался намного честнее. И хоть он бандит, рецидивист, опасный преступник… выяснилось, что именно этот страшный человек гораздо ближе к светлой стороне.

Вчера я спас его. Долгая история, которую тебе не нужно знать. Но так уж вышло, что я отогнал от него бешеного пса, не дал его растерзать. И дальше открылось то, чего я совсем не ждал.

Дело не просто в словах. У меня есть доказательства продажности «верхушки» той организации, в которой я работаю. Теперь главное правильно распорядиться этой информацией. Этим сейчас и занимаюсь.

Но если ты читаешь это письмо, моя идея провалилась. Я рискнул и ничего не вышло.

Просто знай, Ира, у меня не осталось выхода. После выполнения этого задания меня в любом случае собираются убрать. Это я уже точно выяснил. А значит, либо рискну и смогу выжить. Либо… мы больше не увидимся.

Горько оставлять для тебя такие чудовищные слова. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе. Но выхода нет.

Прости меня, Ира.

Знай, я люблю тебя. Сделаю все, чтобы добиться победы. Но на случай, если ничего не выйдет, тоже хочу тебя защитить.

И так уж вышло, что главная защита для тебя и для твоей мамы — это отсутствие хоть какой-либо связи со мной. Боюсь, в другом случае вам начнут мстить либо преступники, которых я прижал, либо мои бывшие коллеги из числа «продажных». Для вашей же безопасности будет лучше, если мы никак не будем связаны.

Оставляю на вас завещание в одной надежной адвокатской конторе. Они устроят все наилучшим образом. Так, чтобы никаких подозрений не возникло.

Вы получите мою собственность. Квартиру, счет в банке, еще некоторые ценные вещи вроде часов и портсигара моего деда».

Отвела взгляд в сторону, потому что меня буквально трясло.

А ведь до этого момента я считала, что все слишком «странно» и «быстро». Нет уж, куда там. Все прежнее терялось на фоне того, что вдруг всплыло передо мной сейчас. В один момент.

Мой папа работал в какой-то службе. Не полицейский. Хотя Монах назвал его именно так.

Господи…

История Монаха полностью подтверждалась. Мой отец спас его от пса. Они общались. Что-то выяснилось и папа перешел на сторону преступника. Вдруг оказалось, что люди, которым он долгое время служил, настоящие чудовища.

А Монах не так плох. Не зря это чувствовала. Еще с самой первой встречи.

Мои интуиция не обманула. Все именно так и происходило.

Опять посмотрела на письмо. Оставалось совсем немного.

И я продолжила читать дальше.

«Если бы я мог отказаться, если бы мог поступить иначе, то я бы это уже давно сделал. Если бы существовала хоть какая-нибудь другая возможность, то я бы непременно ее использовал. Не раздумывал бы ни единой секунды. Клянусь, я бы очень хотел вовсе ничего не выбирать, потому что при любом раскладе я бы выбрал только тебя, моя родная.

Но у меня теперь только один путь. Вперед. И дороги назад нет.

Могу лишь надеяться, что все пройдет успешно. А если вдруг удача покинет меня, то могу лишь верить, что моя попытка все исправить, моя безумная идея перевернуть эту проклятую игру сделает мир лучше. Даже если в самом начале это и не будет казаться таким уж очевидным.

Люблю тебя, доченька. Береги себя. А я сделаю все, чтобы мы с тобой встретились.

И помни, как бы жизнь не сложилась, мы с тобой смотрим на одно небо. Даже если меня уже давно нет.

Твой папа».

Последние строчки дались мне с особым трудом, потому что слезы уже полились ручьем. Я ничего не разбирала. Не могла понять, что именно читаю. Приходилось раз за разом возвращаться обратно, смахивать слезы. Моргать снова и снова. Лишь тогда пелена хоть немного прояснилась.

Папа. Мой папочка. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, как мечтаю, чтобы твои слова в начале письма оказались неправдой.

«Если ты читаешь это, меня уже нет на свете».

Как бы я мечтала, чтобы ты был!

Мое сердце разрывалось от боли. Ничего не могла с собой поделать. Меня колотило изнутри, мелкая дрожь сводила пальцы и листок в моих руках постоянно дергался.

Слезы падали вниз. Размывали чернила.

И я поспешно отложила листок в сторону. Не хотела, чтобы эти строчки смазались, испортились.

Это письмо по сути единственное, что мне осталось от моего отца. Поэтому я хотела перечитать его еще много раз. Потом, когда хоть немного успокоюсь.

Если успокоиться в моей ситуации удастся.

Вытерла слезы. Понимала, нужно быть сильной. Сейчас не имею права расклеиться.

Значит, отец пытался вывести кого-то на чистую воду.

Кого-то из своих. Кого-то, кто оказался «продажным».

Монах знал, но ничего не сказал мне об этом, и я догадывалась почему. Не стал подвергать угрозе. Папа тоже мог написать все прямо, но не рискнул. Понимал же, что если с ним что-то случиться, то я начну выяснять все это. А значит, постарался уберечь.

Но я выясню все. В любом случае.

Это завещание не просто так попало в мои руки именно сейчас.

Мысль промелькнула в голове, и я похолодела от тягучего осознания реальности. А ведь мать Арсанова искала у него в кабинете именно «завещание». Это еще тогда меня удивило.

Его отец в полном порядке. Не болеет. Тогда зачем же им завещание?

Хотя… а завещание моего папы им для чего? К тому же, сам Давид не подозревал, будто меня объявят наследницей. Он явно удивился визиту адвоката.

Верно. Глупо полагать, будто речь могла идти об одном документе.

Арсановы не имели никакого отношения к моему отцу. А те поиски в кабинете Давида — ну так это явно их личные разборки, которые не имеют никакого отношения к моей семье.

А вот с Монахом поговорить определенно стоит. К нему все больше вопросов появлялось. Мне требовались ответы. И чем раньше, тем лучше.

Как могла привела себя в порядок. Сложила письмо обратно в конверт, убрала в карман своего платья. Ближе к сердцу. Вышла из комнаты, но адвоката за дверью не оказалось. Зато там маячил Арсанов.

— Где адвокат? — спросила его.

— Уехал.

— Что?

— А что тебя удивляет? — мрачно бросил Арсанов. — Мутный тип. И контора у него такая же мутная, как и он сам. Где это видано, чтобы вот так теряли важные документы? Завещание! Возмутительно…

— Ты что, отправил его прочь?

— Чего?

— Прогнал?

— Нет, — отмахнулся от моих вопросов. — Вечно, ты меня в чем-то подозреваешь.

— Ну извини, — пожала плечами. — У меня для такого отношения есть все основания.

— Как это понимать?

— Как есть.

— Ира…

— Ты выгнал меня с детьми.

— Эту ошибку осознал. Давно.

— Ошибку? Серьезно? Так ты это называешь?

— Я действовал согласно обстоятельствам, — резко произнес Давид. — Будь у меня выбор.

— А у тебя был выбор.

«Вот у моего отца этого выбора не было».

Мысль мелькнула в голове, но конечно, озвучивать это я не стала. Не видела смысла ему что-то объяснять.

Да, в чем-то поступок моего отца можно было сравнить с тем, как поступил Давид. Но суть же в деталях. И детали вопили громче некуда.

Мой папа сделал все, чтобы защитить меня и маму. Он не женился на ней, только по той причине, что не хотел подвергнуть угрозе. По той же причине и пропал. Но он ей честно все пояснил. Сказал, чем будет занят.

А что сделал Давид? Выгнал меня и своих родных детей посреди ночи. В дождь. Дикий зверь и то защищает своих детенышей.

Не представляю, чтобы мой папа поступил подобным образом. Не важно, какие цели преследовал Давид, у него ничего хорошего не получилось.

Впрочем, сейчас спорить я не собиралась. Хотела поскорее найти адвоката.

Он оставил визитку. Да? Необходимо найти.

Арсанов продолжал говорить, но я его уже давно не слушала. Однако он явно пытался привлечь мое внимание как только мог. Тяжелая ладонь приземлилась на мое плечо. Крепко сжала руку. Осторожно встряхнула.

— Чего ты хочешь? — спросила его усталым тоном. — Чего ты добиваешься от меня, Давид?

— Ответь на вопрос.

— Какой еще вопрос?

— Что было в том письме?

— Письме… — заторможено повторила следом за ним.

И только потом до меня дошло. Он спрашивал про прощальное письмо моего папы.

— Зачем тебе это? — напрягалась от такого явного интереса.

— Важно.

— Неужели?

— Мне важно все, что связано с тобой, Ира. Странно, если ты этого до сих пор не поняла.

— Поняла, но… и правда, какое тебе дело до того, что мой отец написал в письме, которое прилагалось к завещанию?

И опять в голове забилась назойливая мысль.

А что, если все это не случайно? Что если Давид и его мать охотиться именно за тем, что оставил мой отец?

Откровенно бредовая версия звучала уже как самая настоящая паранойя.

Но если задуматься, сопоставить… почему нет?

Все равно было трудно в такое поверить.

Да, письмо содержало некоторые намеки. Но четких доказательств против кого-либо там не было. Ни названия службы, где папа работал. Ни каких-то фамилий бандитов или его продажных коллег. Там даже Монах не был прямо обозначен. Я догадалась просто по той причине, что знала про историю с бешеным псом, слышала раньше.