Он такой беспомощный… Из его глаз струится возбужденный блеск, грудь тяжело вздымается… Где та циничная сволочь, привыкшая брать от жизни все? Нет ее, испарилась… Интересно, почему Алина не догадалась проверить его? Или за смертью Михаила стояли другие олигархи, а Егор служил пешкой?

Немного расслаблюсь, поверив его обманчивой слабости, и… Получаю удар в челюсть… Падаю на спину, загребаю сухие листья, укрывающие дорожку сквера плотным ковром. Бросаю их ему в лицо, хватаясь за единственную возможность дезориентировать.

— Признайся, это ты все подстроил? Не зря ты выбрал ее в качестве жертвы! Говори! — ору я, наблюдая, как он отстегивает кобуру.

А потом раздается выстрел…

Егор падает навзничь, хватаясь за бедро…

Глава 53

Глава 53

Давид.

Хватаю пропитанный порохом воздух, смотря на серое небо, испещренное облысевшими ветвями… Живой, черт… Он не успел меня пристрелить… Не смог.

Вскакиваю с земли, завидев бегущих к нам мужиков. Полицейский УАЗ стоит неподалеку.

Молодые пацаны, судя по всему, стажеры оказывают Егору первую помощь. Ко мне же подходит незнакомец.

— Давид Русланович, зря вы с ним вышли на улицу. Я помощник Александра Евгеньевича, меня зовут Андрей Лосев. Мне много нужно рассказать вам…

— Что именно? Это касается меня и моей семьи?

— Нет, но… Алина Михайловна сказала, что вы — ее доверенное лицо.

— Добрый день, Давид Галеев? — зычно произносит запыхавшийся, полноватый майор, протягивая мне руку.

— Да, это я. А вы…

— Арсений Седов. Вы знали, что Александр Марков владеет не только адвокатским бюро?

— Нет.

— Есть еще агентство частного сыска Александра Маркова. Чтобы надавить на Евсеева и заставить его подписать бумаги его доверительницы, он начал копать под Егора Евсеева. Искал компромат и то, что могло бы сыграть роль в суде…

— И ему удалось что-то найти? Послушайте, дочь Михаила Вайнера пыталась найти убийц отца. У нее было достаточно средств, чтобы привлечь к расследованию лучших адвокатов и сыщиков.

— Поедем в управление. Вам придется дать показания. Он успел вам что-то сказать?

— Нет. Все, о чем я просил — отпустить Алину.

— Вот и Марков искал способ заставить его, а вышло… Если причастность Егора к убийству Вайнера будет доказана, ему грозит реальный срок. Признательных показаний он пока не давал…

Алина завалила меня сообщениями. Я ни на одно не ответил… Не знаю, что говорить? Подвергать ее опасности, лишать единственного шанса стать матерью?

«Аля, все хорошо. Он все подпишет. Марков умница, в городе его помощник», — пишу ей.

«Слава Богу, а меня врач выпишет в пятницу. Все хорошо, Давид. Со мной и маленьким все хорошо».

«Я очень вас люблю. Скоро приеду. Немного поработаю с Толей и вылечу к тебе ночным рейсом. Скучаю».

«Ко мне приходили дедушка и Лия. Твоя сестренка мне очень понравилась. Такая милая и воспитанная. Тебе очень повезло».

«Я рад, Аль. Я ее тоже люблю. Мама обещала прилететь. Надеюсь, ты не будешь против?»

Рассказать правду о Егоре мне может только Марков. Арсений Седов обмолвился, что именно он собрал доказательную базу и отправил документы в следственный комитет. Но «тайна следствия, отсутствие доказательств и прочее» не позволяют майору открыто обвинять Егора…

Пишу показания и сваливаю из управления. Еду на завод ко всеобщей радости Толи и моих стариков. Николай Яковлевич, оказывается, придумал бизнес-план, а его старая гвардия — рабочие завода, внесли правки, позволяющий улучшить производственный процесс…

Забираю папку, поручая Толе изучить ее содержимое.

— Ты какой-то потерянный. Все в порядке? — замечает мое настроение Толя.

— Почти бывший муж моей Алины причастен к смерти ее отца. Он водил ее за нос двенадцать лет, сученыш…

— Как ты узнал? Тот крутой адвокат помог?

— Да, он искал способ надавить на Егора, а нашел… Как ей сказать, Толь? Это ее размажет, убьет… И дедушку Тихона.

— Они все равно узнают. Поговори с Марковым, может, он преподнесет инфу помягче?

Толик покидает кабинет, а я звоню Александру Евгеньевичу с просьбой рассказать мне все…

— Рад вас слышать, Давид. Вы могли погибнуть, если бы… Мои парни вовремя приехали.

— Спасибо вам, Александр Евгеньевич. Скажите, что вы узнали? И, главное, как?

— Егор искал такую девушку, как Алина — богатую наследницу из хорошей семьи. Не обладая умом и способностями, он нашел себя в другом — был шестеркой у Темного.

— У кого?

— Роберт Темный — предприниматель, изобретатель, кит бизнеса… И главный конкурент Михаила. С вашим отцом его связывали дружеские отношения. Руслан Галеев не причастен к смерти Михаила.

— Слава Богу. Прямо гора с плеч.

— Но… Он догадывался, что к ней причастен Роберт. И молчал…

— А это плохо…

— Роберт помог Егору составить кабальный, лишающий Алину прав и свобод, договор. Но юридически он был… В общем, к нему не подкопаешься. Мне оставалось лишь заставить Евсеева отказаться от брака добровольно. И Темный, и Евсеев понимали, что Вайнер не допустит, чтобы дочь подписала столь невыгодный договор. Поэтому… Роберт убрал Михаила. Евсеев знал о готовящемся покушении и старательно утешал невесту после смерти отца.

— А в чем была выгода Темного? — спрашиваю я.

— Он забрал десять крупных, международных заказов и нарастил капитал в… Нет, не в десять, а в сто раз…

— Заказы принадлежали фирмам Вайнера, так?

— Именно так. Чтобы узнать правду, мы бились две недели… Мои люди объездили всю страну в поисках доказательств. Темного тоже нет в живых, но его помощники и соучастники активно дают показания. Егор обязательно сядет и…

— Не томите, Александр Евгеньевич.

— Лосев сообщил, что Евсеев подписал все бумаги на развод. Все имущество Алины останется при ней. Абсолютно все… Ну, кроме того, что он уже успел просрать.

— Спасибо вам, это прекрасная новость. Вы расскажете Алине правду? Или это сделать мне?

— Расскажу я сам, Давид. Я же должен докладывать своей доверительнице обо всем? Так что… Поезжай к ней и будь рядом.

— Так и сделаю. Если ваши старания нужно…

— Она хорошо мне заплатила, Давид. И я… Не все в жизни делается из-за денег и ради них… Есть еще правда, справедливость.

— И то верно.

Эпилог

Эпилог

Давид.

Никогда не думал, что тишина больничного коридора может быть такой оглушительной. В ней тонут тиканье часов, шорохи шагов и даже собственное дыхание. Сжимаю и разжимаю ладони, чувствуя, как они леденеют, хотя в коридоре душно.

Теперь я понимаю, почему Алина не захотела, чтобы я присутствовал на родах… Я и сейчас в секунде от обморока.

Рядом, на жесткой скамейке, сидит Тихон Сергеевич. Он негромко перебирает четки и смотрит в одну точку на противоположной стене. Дедушка спокоен и непривычно молчалив, но я вижу, как напряжена его шея и медленно, ритмично движутся пальцы. Он молится за внучку…

Напротив устроились мама и Лия. Моя мама прилетела неделю назад, и теперь она с трудом справляется с волнением за дочку и внучку. Именно так она относится к моей Алине… Как к дочери. А Лия любит её как сестру. Никогда не думал, что мои близкие могут кого-то любить так же сильно, как меня…

Я всегда знал, кто родится. Но Аля упорно твердила: «У нас будет сынок». И я верил ей на слово. Да и какая разница, если я её всем сердцем люблю?

Из омута мыслей меня вырывает скрип приоткрывшейся двери. Выходит акушерка, улыбаясь устало, но так тепло.

— Галеев, вас ждут. Накиньте халат и пройдите в родзал.

— Все хорошо? Я так хотел присутствовать на родах, но Алина…

— Нечего там мужикам делать, — кряхтит Тихон Сергеевич. — Беги уже, сынок, не тупи.

— Так она родила?

— Папа, не тупите, идемте знакомиться с малышкой.

«Папа» словно ударяет меня в солнечное сплетение. Вскакиваю, слыша за спиной вздох Тихона Сергеевича.

В палате пахнет антисептиком, лекарствами и… молоком.

Застываю на пороге, отпечатывая в памяти столь трогательный момент… На лице Алины — усталость, покой и бесконечное счастье.

— Иди к нам, — шепчет она.

Я подхожу, целую ее в потный лоб, потом в губы. Они соленые.

— Ты героиня, — хрипло произношу я. — Моя героиня.

— Перестань. Все женщины рожают.

И лишь потом я осмеливаюсь заглянуть в маленькое личико. Сонечка посасывает грудь Алины, сморщив крохотный носик, а ее ручка сжимает палец Али с невероятной силой, несвойственной столь маленькому существу.

— Здравствуй, доченька. Алька, кто там говорил, что будет сын? — бормочу я, едва касаясь детской щечки. — Мы тебя так ждали. Доча… Сонечка. Я убью любого, кто посмеет тебя обидеть.

— Доча, это твой папа. И он будет сам выбирать тебе женихов, — усмехается Алина.

* * *

Через несколько дней мы приезжаем в роддом на выписку. И поедем мы не в мою холостяцкую квартиру, а в новый, еще пахнущий свежим ремонтом дом на окраине города. Знали бы вы, как мы делали ремонт? Я поменял три бригады, торопил их в надежде успеть до родов. Тихон Сергеевич сначала ворчал, что «старые дубы кряжисты и не гнутся», но, в конце концов, согласился переехать с нами. Правда, с условием, что его сибирский особняк мы продавать не будем. Алинка обустроила комнату для него и частенько гостящих у нас мамы и Лии.

— Ура! Поздравляем! — кричит Лия, взмахивая ладонью.

После ее жеста из-за угла выскакивают «помощники» — фотограф и аниматор, одетый в костюм Босса-молокососа.

Улыбаюсь маленькой оплошности — скорее всего, Алька убедила всех, что родится мальчик…