— Братик мой, родненький. Как же я скучала, — пляшет она, повисая на моих плечах.

— Я убью того, кто тебя обижает. Как ты? Успокоилась?

— Давно. Мои чувства были мимолетными и поверхностными. Я еще не встретила того, ради кого готова бросить все и отправиться на… Байкал.

— Потом поговорим. Я безумно боюсь ее деда, — улыбаюсь я. — Он может легко меня пристрелить.

— Боже… Он такой, как Филатов или наш папа? — распахивает глазки Лия.

— Он отец Михаила Вайнера — крупного бизнесмена, олигарха. И по определению не может быть простым. Тихон Сергеевич служил на разведку… по неподтвержденным данным.

— Ого! Ну, хорошо, что ты взял меня. Адрес-то у тебя есть? — усмехается Лия. — Кстати, я голодная до ужаса.

— Сейчас покормлю. Адрес есть. Подруга Алины дала.

— Ага, подловила! — толкает она меня в плечо.

— Точно. Но я и не собирался скрывать. Поедем сначала в гостиницу, а потом наведаемся в гости к Тихону Сергеевичу.

Самолет взмывает ввысь, унося нас все дальше от города… Здесь у меня нет дома, в Москве тоже… Нигде нет. Наверное, он там, где мое сердце? С ней? Плевать, от кого ее ребенок… Я не должен был прогонять ее, черт… Покидать, позволять уйти… Алина имеет право послать меня подальше без шанса на прощение…

Чем ближе я приближаюсь к ней, тем сильнее колотится сердце…

Еще и Лию втянул в это… Ну да, ладно. Она права — старик не станет стрелять в нас, если сестренка будет рядом.

— Как здесь холодно, Дава, — ноет она, когда мы выходим из здания аэропорта.

Пронизывающий ветер забирается под воротник, пощипывая кожу. Пахнет озоном и пряными листьями… Повсюду снуют люди, на парковке рядами стоят машины.

— Сейчас забросим вещи в гостиницу и поедем.

— Ты не бойся, ладно? А в таких случаях надо покупать цветы? Ты ей собираешься делать предложение?

— Мы оба не свободны, сестренка. Она замужем. Там такая история с ее разводом… Непростая.

— Тогда подарок надо. Блин… Что же купить? С пустыми руками являться в их дом стремно.

— С цветами тоже стремно. Можем купить торт, сыр и ветчину. Что-то к чаю. Думаю, такой вариант вполне рабочий.

— Окей. Скорее едем в гостишку, я промерзла до костей.

Глава 47

Глава 47

Давид.

Гостиница оказывается вполне уютной. Лия бросает вещи, на время закрывается в душе. Шумит вода, а за окном клубится туман… Разноцветные листья кружатся в небе, черные, изогнутые ветви, качаясь и царапая оконные отливы, словно молят о пощаде…

Застываю у окна, опасаясь гнева ее дедушки… Отец его боялся. Рассказал, какой в свое время властью обладал Тихон Сергеевич… Станет ли он меня слушать?

Лия, чувствуя мое состояние, помалкивает и тоскливо вздыхает. Переодевается, заплетает волосы в косу, осторожно предлагая заехать за тортом.

Сжимает мою руку, когда мы снова выходим на холод и садимся в такси.

— Кондитерская «Лакомка», — бросаю водителю адрес, который нашел по отзывам. Местные хвалили их бисквитные торты.

Внутри пахнет ванилью и сливочным кремом. Лия разглядывает пирожные, останавливая выбор на большом, пышном торте в коробке, перевязанной золотой лентой.

— Дава, по-моему, отличный, — щебечет она. — Стильный, милый и…

— Берите, он очень вкусный. Это наш фирменный торт «Премьер», — уговаривает нас продавщица.

— Угу. Берем тогда.

Такси выезжает из города и несется по узкой дороге в сторону поселка. Высоченные ели жмутся к обочине, укрывая небо похожими на капюшон, растопыренными ветвями.

Затем водила петляет по гравийным улочкам, останавливаясь возле просторного дома из сруба.

Пахнет дымом, хвоей и чем-то невероятно вкусным, кажется, свежей выпечкой. С Байкала, окутанного в сизую дымку, наползает холодный туман. Лает за забором собака, жужжит бензопила.

Делаю глубокий вдох и подхожу к калитке. Сердце колотится где-то в горле, сжимаясь в комок. Вроде, никого не хочу пугать, но звук получается оглушительным… Будто я пытаюсь выломать дверь. Черт… Надо срочно успокоиться.

— Братик, ты бы сбавил обороты. А то дедушка полицию вызовет, — шепчет Лия.

Никто не отвечает.

Стучусь снова… Заглядываю во двор через щель, пытаясь хоть что-то разглядеть…

Отчаяние поднимается по спине ледяными мурашками. Где они? Неужели мы промахнулись? Или Васька специально дала не тот адрес? Надо позвонить ей… Может, Василиса ошиблась? Не могла же она специально меня дезинформировать… Хотя… Могла. Почему нет? Я обидел ее подругу, предал, не поверил… Прогнал.

— Ищете Тихона?

Из соседнего дома выходит пожилой мужчина в стеганой куртке, с любопытством нас оглядывая. За ним, виляя хвостом, выскакивает белый щенок.

— Да. Мы к Тихону Сергеевичу. Его внучка… Алина, — голос предательски дрожит. Слава богу, мужик встречает нас без ружья…

Старик качает головой, и у меня холодеет внутри.

— Тихон у внучки. В больнице.

Мир сужается до точки. Звенящая тишина в ушах сменяется назойливым гулом… Будто все мои запертые в душе чувства разом кричат… Чего-то требуют, бастуют…

— В какой больнице? — выдыхаю я, и собственный голос кажется мне чужим. — Что с ней? Она заболела?

Я шагаю к соседу, не осознавая этого. Лия хватает меня за локоть.

— Успокойся, Дава.

— А подробностей я не знаю, — разводит руками сосед. — Тихон позавчера уехал, сказал только, что в областную. Алина… Ну, беременная она у него, наверное, что-то случилось.

«Что-то случилось». Ребенок. С ней что-то случилось. Из-за стресса? Из-за меня? Проклятого Егора?

— Девочка, — обращается сосед к Лие, замечая мое состояние. — Может, ты ко мне пойдешь? Чайку попьем. А ты, — он кивает мне, — гони в больницу. Областная клиническая, на Юбилейном. Таксист знает.

Он говорит спокойно, ободряюще… На секунду возвращаюсь в реальность, но лишь для того, чтобы дать указания сестре.

— Лия… Я не против, но… Как вас зовут?

— Кузьмич. Дома моя старуха. Вкусный чай и рыжий кот. Не волнуйся, парень. Не обижу твою сестренку.

— Лети, — коротко бросает сестра, забирая у меня коробку с тортом. — Я здесь тебя буду ждать. На связи.

Я не помню, как сажусь в машину. Ни черта больше не вижу — серого неба, густых ветвей и тумана… Стоит закрыть глаза, всплывает ее лицо… Бледное. Испуганное. И все это из-за меня… Я виноват. Только я…

Влетаю в приемное отделение как ураган. Наверняка, выгляжу, как умалишенный… Ладно, пофиг.

— Алина Евсеева в каком отделении лежит?

— Вы муж? Паспорт предъявите.

— Нет, я…

— Посторонних в отделение патологии беременности не пускаем. Только родственников.

Родственников. Я для нее никто. Чужак, который бросил ее в самый трудный момент.

Отчаяние переходит в ясную, холодную решимость. Я отступаю, делая вид, что ухожу. Мозг работает с бешеной скоростью. Через приоткрытую дверь замечаю врачебный халат, висящий на вешалке в небольшой ординаторской. И в ней никого…

Тихонько вхожу, срываю его с вешалки и натягиваю. Оставляю куртку в гардеробе, сую руки в карманы и опускаю голову. Стараюсь шагать уверенно, как человек, который знает, куда идет.

Сердце бьется оглушительно. Хорошо, что никто не лезет ко мне с расспросами. Сейчас я к ним совсем не готов…

Вхожу в отделение. В длинном коридоре с палатами по обе стороны витают ароматы лекарств и компота из сухофруктов…

— Евсеева в какой палате лежит? — важно спрашиваю я у постовой медсестры.

— А вы… Простите, вы ординатор? — прищуривается она, читая имя на бейдже.

— Да.

— Восьмая.

Рука сама тянется к ручке. Вся буря чувств — страх, вина, надежда, ужас — сжимаются в твердый, стальной шар внутри. Взволнованно вздыхаю и толкаю дверь.

Глава 48

Глава 48

Алина.

Сижу на берегу, обнимая ноги и наблюдая, как Байкал бегает вдоль берега, играя с мячом. От воды поднимается ледяной пар, каркают вороны, бессильно опадают с ветвей хлопья редкого снега и черные, скукоженные листья… Кутаюсь плотнее в дедулин шарф из «чистой шерсти, а не эти ваши акрилы» и думаю о словах Маркова.

Перечитываю его письмо, отправленное на почту, не веря своим глазам… Может, я сплю? Никому не удавалось сломать оборону Егора. Я и раньше пыталась… Почему сейчас он согласился уступать?

Александр Евгеньевич что-то говорил про уголовное преследование Егора…

Нет, надо еще раз все прочитать. Беременный мозг соображает туго, я могла все не так понять…

«Алина Михайловна, ваш супруг ведет бизнес с нарушениями. Создает фирмы-однодневки, не платит налоги, предпочитая наличные в обороте. Мне пришлось подключить к делу частных детективов, поэтому сведения достоверные. Если бы не они, Егор и дальше упорствовал. Он согласится на все наши условия, если хочет остаться на свободе».

Байкал несет мне мячик, толкается влажным носом в щеку, поскуливает… Пожалуй, пора нам идти домой. Дедуля что-то про уху говорил… Я чертовски голодна. Верите, мне и в голову не приходило, что Егор окажется… монстром. Ну, ладно измены, гулянки, равнодушие ко мне… Зачем было создавать липовые фирмы, химичить с налогами? Зачем? Что он хотел сохранить, на чем сэкономить?

Поднимаюсь с деревянной лавки, подхватываю плоскую подушку для скамьи, заслышав, как тихонько звенит в кармане смартфон.

— Да, Егор, — бесстрастно отвечаю мужу.

— Крутой заделалась, да? Что там твой Марков творит? Он ничего не докажет, так ему и передай, сука! Письмо с описанием моих грешков пусть засунет себе в жопу! Он ничего не докажет. Все, что его шакалы нарыли — фикция! Незаконно добытая информация. К делу ее нельзя приобщить.