— Моим желанием перед смертью было увидеть внучку счастливой, — надтреснуто произносит он, вынимая из кухонного шкафчика бутылку вина. — Я уговаривал Алю отдать этому ироду все… Но она не хотела. Не потому, что жадная… Она очень любила отца и не могла поступить так с его детищем. Одна конюшня чего стоит… Давид, ты ее не предавай только, ладно? У меня больше никого нет. Может, внука удастся увидеть?

— Обещаю, что не предам. И… С внуком вы познакомитесь, не сомневаюсь. Только бы Маркову все удалось довести до конца. И я… Я поеду домой и поговорю с Егором. Я задолжал ему разговор и…

— Фингал под глазом? — смеется Тихон Сергеевич.

— Именно. Все это время я сдерживал себя из-за Алины… Теперь не буду.

— Ну, вздрогнем.

По телу стремительно разливается блаженное тепло… И впервые за долгое время я ощущаю оглушительное, невозможное счастье…

Глава 52

Глава 52

Давид.

— Вы уже спите? Как дела? — сонно протягивает Алина.

— Да я… Тебе дедушка проговорился? — произношу в динамик, вытаскивая чемодан из багажника такси.

Ледяной воздух кусает щеки, забирается под воротник, вытравливая остатки тепла… Алинка в порядке, так что… Незачем мне отсиживаться…

— О чем, Дава? Ты меня пугаешь.

Поднимаю голову к небу, наблюдая, как взлетающий самолет разрезает толщу густого, белесого тумана… Судьба, наконец, подхватила волну и несет меня ввысь… И я не успеваю подстроиться, захлебываюсь счастьем, неожиданной, непривычной удачей…

Меня любят. Я стану отцом. Мои близкие рядом — скоро прилетит мама, а сестренке так нравится Сибирь, что уезжать она напрочь отказывается.

Дело, конечно, не в ней, а в людях… Замечательных, добрых, честных…

— Мне нужно отлучиться домой. Буквально на один день.

— Так я и знала… Галеев, ты в своем репертуаре. Все-таки не упускаешь мысли набить Егору морду?

— Да. Я мечтал об этом. И кое-какие бумаги нужно подписать.

— Люблю тебя, — шепчет она, а ее слова растекаются во мне патокой. Бегут по венам, как яд…

— И я тебя. Когда тебя можно будет любить по-другому, Аль? Я так скучаю… Хочу тебя, слышишь?

— Скоро. Нужно немного потерпеть. Я боюсь, Дава… Как бы он не сделал что-то… Евсеев способен на все.

— Я верю в судьбу, Алин. Не зря это все… Не зря случились мы.

— Наверное, не зря. Дава, если родится мальчик, давай назовем его Миша?

— Давай, я не против. Но родится девочка, Аленький.

— И ты продолжаешь не верить, что малыш не от тебя? Знаешь… Я тут прочитала кое-какие зарубежные статьи. Времени у меня много, сам понимаешь.

— И…

— Американские ученые доказали, что единичная активность сперматозоидов допустима даже при полной акиноспермии. Это как…

— Кто-то из моих парней решил сменить традицию и… поплясать? И это было всего один час? Или день…

— Что-то вроде того. Лабораторно такие случаи подтвердить сложно, но… Я настаиваю на тесте ДНК.

— Алин, мне это не нужно. Я буду относиться к малышу, как к своему.

— Иди в задницу, Галеев. Мы сделаем его, и точка. Возвращайся скорее.

— Люблю тебя. Ну, все… Я пошел на посадку.

Сердце переполняет щемящая нежность… Верите, я даже на ее Егора не злюсь. Дам ему по роже разок, добьюсь, чтобы он все подписал и вернусь в Иркутск. Не хочу подвергать Алину опасности. Пусть спокойно вынашивает нашего малыша… Бережет себя и его…

В город прилетаю на рассвете. Вызываю такси и мчусь в свою холостяцкую квартиру. Ума не приложу, где мы будем жить? Тихон Сергеевич вряд ли захочет переезжать, а заводу требуется управление. Не хочу его бросать. Он, как бы глупо это ни звучало, моя мечта… То, что поможет мне создать нечто новое, свое… Полезное для мира и общества…

Проваливаюсь в короткий, поверхностный сон, пробуждаюсь поздно, с головной болью…

Не откладывая дела в долгий ящик, звоню Егору.

— Нужно увидеться, — выдыхаю в динамик, смотря на свою нахмуренную рожу в зеркало.

— А-а… Ебарю моей женушки понадобился совет? Или благословение? — прочистив горло, отвечает он.

— Благословение требуется тебе. От меня. И от Алины. Жду тебя через час в «Рогалике».

— Как это мило… Там подают вкуснейшие завтраки, а я так проголодался после бессонной ночи. Ты когда-нибудь трахался сразу с двумя бабами, Давид?

— Жду тебя в кафе, Егор. Не опаздывай, — отрезаю я, сбрасывая звонок.

В квартире пыльно, неуютно. Еще и Егор… Сука, как она могла его любить? Алька, ты же у меня умная девочка? Врач талантливый, и женщина потрясающая… Ее воспитывали по-особенному. С детства приучали, что распахнуть дверь перед женщиной — норма… Как и выскочить из машины и помочь выйти. Она принцесса, аристократка до кончиков красивеньких пальцев…

А Егор — неуч и плебей, вскруживший ей голову… Никто, одним словом. Все, чем он может зацепить — смазливая рожа, но и той скоро не станет…

— Чайник черного чая, пожалуйста, — прошу официанта, устроившись за столиком возле окна.

Разноцветные листья кружатся в воздухе, наполняя его неповторимым ароматом осени. Никакого тумана и мокрого снега… Тепло как никогда.

Смеются дети, старики дремлют, сидя на лавочках возле темного пруда с неспешно плавающими утками…

А потом я вижу Егора. Он оставляет машину на другой стороне улицы и поправляет… Кобуру? Серьезно? У меня есть номер телефона Маркова, но… Что в таких случаях делают? Кому звонят?

— Александр Евгеньевич, это Давид Галеев. Алина дала мне ваш номер. Я встречаюсь с ее мужем, он прямо сейчас идет ко мне с пистолетом за пазухой.

— Черт… Вот же идиот, — чертыхается Марков. — Мой человек у вас, отрабатывает его, но пока… Давид, потяните время, не дайте ему выйти из себя. Помощь уже едет. Вы где сейчас?

— Семейное кафе «Рогалик», Кузнечная, дом семнадцать.

— Все понял. Берегите себя. Скоро к вам приедут.

Делаю вид, что заметил его только сейчас… Взмахиваю ладонью, оторвавшись от смартфона.

— Какая честь для меня, — ерничает он, вальяжно разваливаясь на кресле. — И что ты хотел?

— Подпиши бумаги на развод, Егор. Алина не будет с тобой, ты же это понимаешь? — вздыхаю, непринужденно разливая чай. — Что-нибудь закажешь?

— Думаешь, мне сейчас до еды? — шипит он, нервно озираясь по сторонам.

— Ну, ты же сказал, что всю ночь окучивал двух баб. Устал, наверное? Давай я закажу омлет или сырники? Поверь, я не хочу крови… Войны не хочу. Мы цивилизованные люди и можем договориться.

Он выглядит плохо… Похудевший, нервный, дерганый. В глаза не смотрит, потирает ладони, стремясь унять дрожь. Ищет подходящий момент, чтобы в меня выстрелить?

— Мои мама и сестра всегда недолюбливали Алину. А, знаешь, почему? — спрашивает он, касаясь чашки.

— Почему?

— Михаил ее как королеву воспитывал. Она росла с завышенными требованиями. Верность, честность, преданность, достоинство… Все в порядке вещей, понимаешь?

— Понимаю. И? Что в этом удивительного?

— А потом эта королева втрескалась в меня. Я верил, что она свалится с придуманного папочкой пьедестала. Опустится до моего, человеческого уровня… Потому и не мог любить… Мы себя всю жизнь грязными слугами чувствовали, — сетует он.

— Ну, не такие вы и слуги… Твои мама и сестра жили на полную катушку, прожигая полученное наследство. Палец о палец не ударили. Но… Я понимаю тебя, Егор. В глубине души ты всегда знал, что недостоин того, что имеешь. Осознавал огромную пропасть между вами… Так отпусти ее?

— Я не смогу жить сам. Как ты не понимаешь? И дело не в ней, а…

— Деньги? Алина отдает тебе дом. Забирай землю в поселке и…

— Все приносило пассивный доход. Все, кроме дома. На кой он мне?

— Продай. Начни заново. Ты же не хочешь быть паразитом всю жизнь?

— Мать и сестра не привыкли даже посуду мыть за собой. Они… Я не могу так бездарно просрать все, что…

Ярость, смешанная с болью, кипит в груди… Он все и так просрал! Променял жену на всякую шваль, обесценил… Я долго терпел, но моему терпению приходит конец.

— Егор, ты променял Алю на дешевых шлюх, не любит ее, унижал… И не сделал ничего, чтобы продлить ваш брак. Ты — гад и паразит. Пожил в шоколаде, и хватит… Ты сделаешь все, что она просит. Слышишь? Подпишешь бумаги и…

— А если нет? — шипит он, касаясь пояса.

— Ты подпишешь. Без условий. Кстати, твоим единственным, верным решением было предложить нам завод. Как ты узнал, что мой отец дружил с Вайнером?

— Я не знал, — качает головой он.

— Не ври. Ты знал. Откуда? Тебе что-то известно о покушении на Михаила? Даже Алина не знала, что мой отец и ее были знакомы.

Внутри фейерверком взрывается понимание… Алина обивала пороги кабинетов в поисках правды, а убийца ее отца всегда был рядом… Он влюбил ее в себя, охмурил… Может, использовал специальные техники обольщения, не знаю… Кто ему помог?

— Я не был с ним знаком. Вернее, мы виделись один раз и… — отводит взгляд Егор.

— Выйдем на улицу, — произношу я. И это не вопрос, а, скорее, приказ.

Он будто пробуждается ото сна… Хищно прищуривается и поднимается с места.

— Давно пора надрать тебе задницу, Галеев.

Я бью его первым. Сбиваю с толку, не позволив воспользоваться пистолетом.

— Сука! Ты родился с золотой ложкой во рту, ублюдок! А я… У меня никогда ничего не было. Отец алкаш и тупая мать. Без образования, возможностей и принципов!

— Кто помог тебе избавиться от Вайнера? Говори, сволочь! — вцепляюсь в лацканы его пиджака. — Я уговорю Алину возобновить расследование. Тебе больше не удастся ее одурачить. Отвечай.