— В том-то и дело, что хочешь ты не того же!

— Мне уже любопытно, какого лешего этот Чебурашка вычудил. Никто не просветит, нет?

— Сквирт! — в сердцах крикнула.

Соседи помчали гуглить.

Рома выпучился на меня с недоумением. Моргнул. Снова посмотрел.

— А разве это не йе-еху-у-у какая крутая штука? — всё же спросил. — Типа мультиоргазма, только реально существующая.

— Мультиоргазм тоже есть, — буркнул Илья через плечо.

— Да? Не встречал. Сплошные симуляции и тотальное незнание своего организма. Так тебе не понравилось, Сонь?

— Понравилось, — с неохотой подтвердила и добавила, глядя на Илью: — Не понравился способ.

— Пережестил ты, братка, — Ромыч хлопнул Илью по плечу, протиснулся ко мне и сел рядом. — Что шьём?

— Чехол на этот траходром.

— Он всё ещё так называется? — он повёл носом по моему плечу и подобрался к ушку. — Хватит злиться, кош. Он гоблин и всё осознал, с утреца встанет на путь исправления и воздержания.

— Ты тоже на воздержании, — охладила пыл Ромео.

— Как скажешь. Пиццу будите? Можно нажраться до отвала, раз все резко ударились блюсти целибат.

— Мне вок возьми, с гречневой лапшой и курицей, — попросила приказным тоном. По инерции.

Илья и тут отказался брать слово. Видимо, объявил голодовку. Рома чмокнул меня в губы и поплёлся звонить в доставку. Мы снова переглянулись.

— Тебе сложно кончить, когда мы наедине?

— С тобой не так что бы...

— Да брось! Я не собираюсь устраивать из этого драму, мол, какая я никудышная, ты со мной даже кончить не можешь.

— Да, сложно, — решился признаться.

Я начинала понимать его бывшую жену. Взвоешь тут, когда каждый день в постели такое. И я уверена, что со мной обращались вежливо и обходительно. Илья сам сказал, что действовал по лайтовому сценарию.

— И какой же тогда хардкор в твоём исполнении?

Он судорожно вздохнул.

— Тебе точно не понравится.

— Я не прошу показать. Расскажи.

— Подчинение. Тотальный контроль. Насилие, но в пределах нормы. То есть моей нормы. Я не бью женщин, но отшлёпать могу. Секс-игрушки.

— Короче, ты Кристиан Грей. Только я вот ни разу ни Анастейша и вообще ни одна из героинь этой тематики. Сессии со мной не планируй. Их не будет. Никогда. Я могу подыграть тебе немного, притвориться, что следую правилам. Но по настроению. Если не устраивает, заведи себе резиновую куклу, которая будет молчать, когда тебе хочется, и лежать так, как тебе нужно. А я привыкла получать ласку и дарить её в ответ.

Выпалила и даже на душе всё стихло.

— Я уже понял, — он потупился.

А мне взгрустнулось. Как всё-таки обманчив облик. С виду самый обычный мужик. Высокий, плечистый, красивый. Очень даже не глупый. А внутри у него тьма-тьмущая, какой легко тёток незамужних пугать.

Любопытно узнать, кто или что его таким сделало. Неужто во всём виноват отец? Воспитал хохотуна Ромку и загнобил до основания внебрачного сына?

Прям хоть бери да напрашивайся в гости к Ромкиной родне.

Не выдержала, обняла Илью. Прижала его дурную голову к своей груди и поцеловала в макушку.

— Не делай так больше. Не ломай меня. Особенно после того как призналась, что именно этого боюсь.

— Я не ломал, Сонь. Увлёкся. Забыл, что ты другая. Слишком сильно тебя хотел.

— Больше не хочешь? — поддела.

— Так — нет. По нормальному — до ломоты.

— Знаешь, что забавно? По нормальному — это с участием Ромки. Так что нам придётся и тут ликвидировать пробелы в твоих знаниях.

— Точно, — он обнял меня за талию, — лекции из университета Патриса Лумумбы, как я мог забыть.

Глава 18

Глава 18

Вечер, объявленный мной под эгидой воздержания, плавно перетек в ночь наедине со своими мыслями.

После ужина мои мужчины засобирались и отчалили по домам. Я с раздражением решила, что это такой способ сказать «фи» моему ультиматуму о голодном пайке, но Рома разуверил:

— Соник, ты сама просила конфетно-букетный период.

— Ну да, у тебя, — я растеряно перевела взгляд на Илью.

— Считай, услышали оба, — он погладил меня по руке и наклонился, чтобы обуться.

— А вещи, которые вы сегодня перевозили? — указала на сумку, которая так и осталась бесхозно стоять в прихожей.

— Там мыльно-рыльное, мои гантели и пару сменных комплектов домашней одежды для обоих, — втолковал Ромыч. — Илюха просил съебнуть на часик-другой, я торчал в качалке.

Я только хлопала ресницами в ответ.

— Сонь, — Илья ласково обхватил моё лицо руками, — если останемся, этот хлыщ белобрысый всё равно тебя уболтает постонать для обоих. А я не в настроении. Да и тебе отдых нужен. Выспаться перед работой.

— Если что, я на твоей стороне, пухляш, — Рома сгрёб меня за талию и пододвинул к себе, поцеловал в губы. — Турнуть нас на ночь глядя на улицу — это как-то не по-христиански. Там темно, холодно и маньяки.

— Короче, мы подвигали, — Илья уцепил брата за шкирку и развернул к двери.

— Сонюшка, я завяжу себя в узелок, буду паинькой, о каком ты даже не мечтала! — напоследок прокричал Ромыч.

И я осталась одна. Улыбнулась своему отражению, но горечь обожгла язык.

Всю рабочую неделю мы почти не виделись. Илья тоже вышел на работу, Ромыча захватил какой-то коммерческий проект, а мне оставалось лишь томно вздыхать да корить себя за своенравие.

Правильно ли тогда поступила, что спустила всех собак на Илью? По сути, он ведь ничего такого не сделал. Да, переборщил с концентрацией удовольствия, слегка перегнул палку в обращении со мной, как с вещью для сексуальных утех. Он ведь не виноват, что заводится от нестандартных игрищ. Такова его природа. А Ромке вообще прилетело ни за что. Я слишком строга к ним.

В четверг моему директору пришла официальная бумага из администрации, в которой говорилось, что я должна явиться в пятницу, то есть завтра, к восьми утра в отдел архитектуры и градостроительства для выполнения обязанностей члена комиссии общественной палаты. Там так же упоминалось, что работодатель не имеет права отказать подчинённому в освобождении от трудовых обязанностей на срок...

Короче, Ромыч задумал какую-то авантюру и пошёл путем безобразного превышения служебных полномочий, чтобы высвободить для меня завтрашний день.

Я набрала его в обед, чтобы выяснить, что затевается, но поговорить нам не удалось.

— Да, моя кошечка, — ответил он нежно, однако голос мне вовсе не показался мягким.

— Что это за комиссия общественной палаты?

— А-а, ты получила от меня весточку, — он ответил кому-то весьма холодно: «Вот здесь не годится». — Сонь, я сейчас в запаре. Если будет время, наберу тебя вечером.

— Хорошо, но хотя бы объясни, зачем мне приезжать завтра утром к тебе на работу?

— Не нужно никуда ехать, выспись, поваляйся в кроватке. На десять у тебя запланирован визажист, стилист и прочая лабуда.

— Чего? — я аж дар речи потеряла.

— Приедут прямо домой, так что не парься ни о чём. Все мастера девочки — такое условие поставил ревнивый мавр, — он вскользь намекнул на Илью. — Всё, моя девочка, я поскакал. Целую в губки, носик и животик.

И отключился, поганец этакий!

Я покусала губу и набралась наглости позвонить Илье.

— Привет, тигра, — спокойно поздоровался, но я всё-таки уловила усталость в его голосе.

— Привет, Илюш. Я не отвлекаю?

— Я бы и рад отвлечься. Истосковался по тебе.

— Я тоже.

По вам обоим. Так защемило сердце, что хоть волком вой.

— Потерпи ещё денёк, в пятницу у меня выходной. Наобнимаемся.

— Терплю из последних сил, — жалобно промямлила. — Кстати, ты не знаешь, что на завтра затеял Ромыч?

— Любить тебя с фантазией? — подкинул он вариант. — Я думаю примерно в том же направлении.

— Ты не один, да? — предположила, потому что всем нутром ощутила, что он хотел сказать что-то иное.

Постороннего шума я не слышала, а Илья рассказывал, что в электровозе очень шумно.

— Да, в отдыхаловке, ждём с помогалой, когда нам поезд подгонят. Как прошла твоя рабочая неделя?

Серо и убого. Я уже расхотела конфетно-букетный период

, — признаться честно гордость не позволила, поэтому я выпалила на халтурном энтузиазме:

— Отлично, ты знаешь. Всякие отчёты, бумажки и графики — мечта любого кропотливого человека.

— И одной очень красивой перфекционистки, — поддержал он. — Слушай, накидай мне своих фоток. А то... в старом телефоне целая коллекция, — он очень умело завуалировал под старым телефоном своего брата, — с собой — ни одной. Сделаешь?

— Тебе для эстетики или...

— Мне все, Сонь. Все, что есть. Даже с бывшим, порежу его виртуальными ножницами.

— Нам нужно наделать совместных, — я мечтательно прикрыла глаза и вздохнула.

Хочу к нему в объятия.

— Сделаем, хоть в ню, хоть в рабоче-крестьянских тулупах. Утрём болонке нос.

Мне вспомнился его образ первого парня на селе, и сердце наполнилось любовью до краёв.

— Зарубин, Солодов, подъём! — послышался в трубке властный окрик женщины.

— Всё, тигра, я отчаливаю.

— Заедешь после работы?

— Не боишься наедине со мной остаться?

— Капельку, но увидеть хочу больше.

— Давай как-нибудь в другой раз, — мягко сказал Илья. — Сонь, мне, правда, пора.

— Да, конечно. Целую тебя.

— И я тебя.

Он отключился, а у меня душа вдребезги и всплакнуть охота. Когда я умудрилась так вляпаться?!

Следующим утром проснулась в половине седьмого. Вот не дура ли? Некто весьма лакомый из администрации щедрой рукой отсыпал мне выходной, а я продрала глаза спозаранку и больше не могу уснуть. Досадливо ударила кулаком в подушку, долго добиралась до края своей роскошной постели, застланной абы-как сшитыми между собой простынями, и поплелась в душ с ощущением разбитости.