- Не молоденький, - покорно согласился его пациент, крепко вцепившись в подлокотники кресла.

- Так, - скомандовал Вирджиль, - теперь замрём и потерпим. Заменю шестеренку, что-то она мне не нравится.

Несколько секунд сэр Томас сидел зажмурившись, пока Вирджиль колдовал над ним, а потом что-то мелодично звякнуло, и тиканье стало чистым и отчетливым, словно заработали большие часы.

 - Вот и готово, - закрыв заплатку, Вирджиль собрал инструменты и удовлетворенно кивнул, глядя, как сэр Томас встает с кряхтеньем и прижимает руку к груди, прислушиваясь.

Тик-так… тик-так…

- Как новенькое, - хмыкнул рыцарь.

- А теперь – горячего чаю и немного бренди, - велел Вирджиль. – Немного, - он отмерил пальцами около дюйма, показывая, сколько разрешалось выпить.

- Я на службе не пью, - проворчал сэр Томас, направляясь к выходу.

- Ты не на службе, - ответил Вирджиль, оглянулся – и увидел Эмили.

Она стояла за порогом и, судя по тому, что глаза у нее были огромными, не пропустила ничего из колдовского лечения.

 - Пойду, с вашего позволения, - сказал рыцарь и поспешил убраться куда подальше, оставив графа и графиню наедине.

Вирджиль не торопясь уложил в сундучок масленку и сумку с инструментами, предоставляя Эмили возможность уйти или заговорить первой. Но девушка по-прежнему стояла за порогом и молчала. Она переоделась – накинула бархатный халат, из-под которого виднелась белоснежная сорочка, отороченная кружевом по подолу. Стараясь не смотреть на эту соблазнительную деталь дамского туалета, Вирджиль не выдержал и нарушил молчание:

- Вам тоже не помешает горячий чай. Я всё-таки разбужу Летицию…

- Не надо, - торопливо сказала она и спросила, волнуясь: - Что с сэром Томасом?

- Ничего такого, из-за чего вам стоило бы беспокоиться.

- У него… железное сердце? – она переступила порог, края халата разъехались, показав во всей красе тонкий белый шелк, нежно льнущий к ногам.

- Частично – железное, - подтвердил Вирджиль и начал переставлять реторты, запрещая себе даже думать о том, что скрыто под белым шелком.

- Как это случилось? – Эмили была уже рядом, и в глазах плескались сочувствие, сожаление, страх…

Всё, что угодно, но не то, чего бы хотелось.

- Сэр Томас в молодые годы был телохранителем у одной важной особы, - ответил граф, стараясь говорить ровно, чтобы Эмили не угадала его переживаний. Иначе точно в этих глазах страха будет больше, чем всего прочего. – Однажды он защитил хозяйку от наемного убийцы. Хозяйку спас, но сам был ранен.