– Откуда ты знаешь Тони? – спросила я, продолжая разминать тесто.

– Он когда-то работал на моих родителей. Поставлял нам еду, – ответил Спенс. На губах у него заиграла задумчивая улыбка. – Когда мне было пять лет, он стал моим лучшим другом. Тони переехал сюда, прежде чем… – Он прочистил горло. – До несчастного случая. И даже до того, как я вошел в сволочную фазу.

– Вы тогда были близки?

– Папу это не приводило в восторг, но да. Тони хороший парень и многому меня научил. После того как он уехал, я жутко злился, и все вышло из-под контроля.

– Прекрати портить свое свидание такой ерундой, – раздался позади нас голос Тони. Он опять заглянул мне через плечо. – Отлично. – Затем повернулся к Спенсеру. – Слегка толстовато, но с этим тоже можно работать. – Он протянул руку к моему тесту и зажал краешек между указательным и большим пальцами. – Теперь растягивайте круг, отступая примерно на такое расстояние от края, один раз по всему кругу.

Мы следовали его инструкциям.

– А что насчет тебя? Часто общаешься с друзьями детства? – спросил Спенсер.

Я сразу покачала головой:

– Хорошо ладим мы теперь только с Люком. Он не связан ни с Нейтом, ни с нашим общим кругом друзей. Люк – сын одного из папиных коллег. Раньше мы с ним часто сидели вместе в мастерской и болтали обо всем на свете. Кроме него, я со всеми разорвала связь.

Он искоса бросил на меня взгляд.

– Так только лучше, – с улыбкой заверила его я. – Тут я намного счастливее, чем когда-либо во время жизни в Портленде. Потому что могу быть той, кем хочу. А еще я думаю, что прежде у меня никогда не было таких друзей, как здесь. Например, мы с Элли доверяем друг другу все, с прошлыми друзьями я так не могла. Там все было скорее поверхностно.

Спенсер кивнул:

– У меня то же самое. В частной школе никто никогда по-настоящему мной не интересовался. Там вечно шло сравнение, у кого богаче и круче родители. После происшествия с Оливией я тоже больше ни с кем не поддерживал контакт. Они считали меня фриком из-за терапии, лекарств и потому что я предпочитал оставаться с Ливви, чем ходить на тусовки.

Поразительно, как легко ему давалось говорить со мной об этом. Там, где раньше стояли барьеры, сейчас не осталось ничего. Мы обсуждали свое прошлое, как будто оно таким и являлось. Прошлым. Чем-то завершенным, что отразилось на нас, но больше не имело над нами власти. Потому что мы сами управляли тем, каким будет наш путь.

– Теперь-то уже можно бросать, Тони? – чуть позже спросил Спенсер.

Бойкий повар осмотрел наши пиццы, понемногу принимающие форму, сделал несколько движений руками, поправляя бортики, и в результате кивнул.