Я тяжело сглотнула и кивнула. Потом пошла дальше, еще раз кивнула миссис Косгроув и вслед за Спенсером шагнула в гостиную.
– Наконец-то!
Оливия сидела в шикарном кресле, из которого я в прошлый раз еле вылезла. Она встала и направилась к нам.
С темными волосами, широкими бровями и крупным ртом, сейчас растянутым в улыбке, она была как две капли воды похожа на Спенсера. А еще она оказалась высокой. Эта девушка-подросток имела мало общего с девочкой, которую я в последний раз видела на фотографии на письменном столе Спенсера. Ресницы она накрасила тушью, губы – блеском, а волосы частично заколола. Джинсы обтягивали ноги, а на футболке красовалось большое блестящее сердце с надписью
Она сразу же мне понравилась.
– Привет, – сказала сестра Спенсера, останавливаясь рядом со мной. Она быстро меня обняла, но почти сразу же отпустила. – Я Оливия.
– Очень приятно наконец с тобой познакомиться, – ответила я, хотя это клише и близко не передавало моих настоящих эмоций. – Я Доун.
– Я знаю. Он много… – Она сделала паузу, и улыбка слегка угасла. Оливия глубоко вздохнула и потупила взгляд. Чуть позже вновь его подняла. На щеках выступил румянец, и ей понадобилось еще немного времени, чтобы договорить: – Он много говорит. О тебе.
– Я рассказываю только хорошее, крошка. – Спенсер сначала поставил коробки с пиццей на старинный столик, а затем стиснул сестру в порывистых объятиях.
Она тут же начала сопротивляться и с раздраженным выражением лица провела руками по волосам, как только он ее отпустил.
– Видишь? – воскликнул Спенсер. – Вот именно это я и имел в виду, когда мы разговаривали про ее день рождения! Не успело ей исполниться пятнадцать, как она уже считает, что я невыносим.
– Я бы тоже защищалась, если бы ты испортил мне прическу, – ответила я, глядя на масштабы катастрофы. – Покажи-ка.
Оливия повернула голову ко мне, а я поправила наполовину выпавшие шпильки. И мельком бросила взгляд на большой шрам на левой половине черепа. Его было хорошо видно, потому что вдоль широкой линии не росли волосы, но Оливия так их уложила, чтобы это не бросалось в глаза.
– Ну вот, теперь все на месте, – объявила я.
– Спасибо, – ответила она и опять улыбнулась. Лишь вблизи оказалось заметно, что правый уголок рта приподнимался чуть сильнее, чем левый. Вся левая половина лица оставалась неподвижной. – Ну, а теперь мне можно… эмм… мне можно теперь… – Она набрала полную грудь воздуха, снова подыскивая правильные слова. Повисла небольшая пауза на несколько секунд. – Мне можно распаковывать.