Он положил одну руку мне на затылок и притянул к себе. Я ждала прикосновения его губ, но он продолжал смотреть на меня, словно просил разрешения.
Сократив расстояние между нами, я нежно накрыла его губы своими. Осторожно провела языком по его нижней губе и прикусила ее. У него вырвался вздох облегчения, и я его поймала. Его язык скользнул мне в рот и встретился с моим. Боже, как я по нему скучала.
Казалось, что это наш первый, второй, двадцать седьмой поцелуй. Он был полон прощения и чувств и имел привкус нового начала. Чего-то по-настоящему большого.
В этот раз огромный фасад особняка уже не внушал мне такой страх. Возможно, все дело в том, что сегодня я впервые переступлю его порог не из-за чрезвычайного случая.
Когда мы стояли перед дверью, Спенсер сжал мою ладонь. В другой руке он держал коробки с пиццей, которые мы привезли из Cassanos.
Тяжелая дверь открылась, и нам приветливо улыбнулась мама Спенсера.
– Доун, рада снова тебя видеть. – Она меня обняла. Затем повернулась к сыну. – Здравствуй, мой старшенький.
Спенсер крепко обнял мать.
– Ливви уже ждет. Она сегодня не говорит ни о чем другом, кроме тебя, Доун. – Миссис Косгроув улыбнулась мне, оглянувшись через плечо, и направилась через гигантский холл в комнату, где мы сидели ночью несколько месяцев назад.
Вот сейчас я потихоньку начала потеть. Остановилась и взглянула на Спенсера в поисках помощи.
– А что, если она подумает, что я ужасная? – прошептала я.
У него дернулись уголки губ.
– Не подумает.
– Откуда ты знаешь? В смысле… Ты только посмотри на меня. Я же совсем не крутая с точки зрения пятнадцатилетки.
– Ничего подобного.
– Ты не пятнадцатилетка, поэтому вообще не можешь судить.
Он поднес мою ладонь к губам:
– Доверься мне.