Вот так я потеряла единственную ниточку на спасение и человека, с которым, как теперь осознала, мое заточение не казалось таким мучительным. А тревожность, зародившаяся где-то внутри меня, лишь набирала силу, подпитываемая мечтами и неизвестностью.

Книги могут стать лучшими друзьями и прекрасно занять мысли, если только, глядя на страницу, ты все время не думаешь о том, кто живет в твоем сердце.

Странно, случись все это два месяца назад, когда собственная жизнь сквозь пережитое разочарование казалась мне никчёмной… Даже интересно, испытывала бы я тогда такой страх за нее?

А сейчас, когда есть, что терять, когда где-то там ждет долгожданный и любимый мужчина, индекс ценности моей жизни вырос многократно. Я хочу жить! Хочу снова оказаться в его объятьях, почувствовать на губах его вкус, а на щеках жесткость щетины. Прижаться носом к его груди, услышать непередаваемый запах кожи, утонуть в этих лукавых глазах, раствориться в волевом мужественном голосе с легкой хрипотцой. Хочу разделить с ним много прекрасных дней и ночей, слышать, как искренне он смеется. Запустить пальцы в непослушные волосы цвета кофейных зерен. Будить по утрам поцелуями, быть причиной улыбок, отражаться в его сияющих глазах.

— Неужели, я так много прошу?! — прошептала, уткнувшись головой в раскрытую книгу, — ведь мы только нашли друг друга. Все это нечестно!

Ключ в замке повернулся, и я сразу же собрала все свои сопли, занимая более-менее приличное положение на кровати. Поднялась, присела на манер русалки, чинно подогнув ноги, переложила книгу и расправила юбку. В этот раз я не слышала тяжелых шагов, а значит это был он.

— Как твоя ладонь? — вежливо поинтересовался рыжий, как ни в чем не бывало.

В одной руке мужчина держал графин с чем-то похожим на домашний лимонад, в другой — корзину с фруктами.

Должно быть, это патология, какое-то помутнение рассудка, но я настолько была рада снова его увидеть, слышать заботу в голосе, что невольно улыбнулась, так и застыв с дурацким выражением лица.

— Спасибо, уже лучше.

Поднос с пустыми тарелками отправился на пол, а на его месте появились красочные фрукты, свежевымытые и блестящие от воды, такие яркие, что вспомнились первые уроки рисования натюрмортов.

В комнате повисла неловкая тишина. Юрий приблизился и молча протянул руку, я уже привычно ладонью вверх вложила в нее свою. Аккуратными длинными пальцами мужчина отклеил старый пластырь, обработал затянувшиеся ранки какой-то мазью и снова заклеил тем, что выудил из своего кармана, ловко открыв бумажную упаковку зубами.