— Ничего … — испуганная до одури его прикосновением, прошептала я.

Только теперь заметила кровавые следы на белом махровом халате. Юрий отпустил мою руку, недовольно нахмурился и резко вышел из комнаты.

Это он из-за испорченного халата что ли? Так я отстираю. Но не успела дойти до ванной комнаты, как мужчина уже вернулся с аптечкой.

— Садись, — скомандовал рыжий, кивнув в сторону кровати.

Я села и испуганно замерла в ожидании, заставляя себя дышать. Он устроился рядом. Само присутствие этого мужчины на краю кровати и необъяснимое смущение, которое повисло между нами, странным образом пугали. Я старалась не смотреть на него, а он на меня. Достав все необходимое из аптечки, мужчина медленно потянулся к моей руке. Я также робко протянула ее навстречу. Он аккуратно обхватил мое запястье, и мы на секунду встретились взглядами. По позвоночнику прокатилось странное ощущение, как если бы сейчас состоялся контакт с внеземным разумом, столько неизведанной глубины оказалось в его взволнованных глазах.

Точными движениями, будто профессионально, мужчина обработал рану перекисью, наложил какую-то мазь со специфическим запахом, соорудил из бинта повязку. И, довольный своей работой, аккуратно вернул перевязанную руку на мое колено.

— Чем еще могу помочь? — с легкой улыбкой ответил он на мое удивление.

— В идеале, выпустить меня отсюда, — по-доброму усмехнулась.

— К сожалению, этого я сделать не могу, — резко поднявшись с кровати и заняв место у окна, произнес мужчина.

— Это что, такая игра? В хорошего и плохого полицейского? Одни бьют, другой помогает. В чем смысл? — я поднялась вслед за ним, подставляя лицо свежему ветру.

— Мне жаль… — рыжий было протянул свою руку к щеке, по которой меня ударил Аркадий, словно хотел что-то исправить, но опомнился, заметив мой ошарашенный взгляд, и неловко засунул руку в карман.

— Тебя же здесь не было, откуда знаешь?

Мужчина указал на едва заметный прибор, закрепленный над шкафом.

— Камера.

Вот тут у меня началась паника! Как же это неприятно осознавать, что за тобой круглосуточно наблюдают, как за лабораторной мышью! Следят, в каком месте я почесалась, сколько раз ходила в туалет, наслаждаются моим страхом и растерянностью, смеются над слезами. От этого осознания мое заключение показалось в тысячу раз хуже. Судорожно начала припоминать, не ходила ли я голой? Да, вроде нет.

— А в ванной?!

— Нет, что ты, там нет! — попытался успокоить. — Не переживай так, запись вижу только я, больше никто, честно! — его рука нежно коснулась моей спины, но я вздрогнула и отпрянула от нее, как от змеи.