Ава переносила все стоически, хотя и чувствовала себя уязвимой, словно ее раздели донага.
Все безобразие ее прошлой жизни было теперь раскрыто и зарегистрировано для потомства и общественного потребления репортером суда.
В течение следующего часа адвокаты представили свои заключительные заявления, и судья Терстон велел присяжным удалиться для обсуждения. Мужчины вышли, не взглянув на Аву.
С самодовольной улыбкой Лука прогуливался по залу суда вместе с адвокатом. Как львица, защищающая детеныша, Ава впилась в него взглядом, когда он приблизился к Катерине.
–
Ава, вне себя от ярости, бросилась к нему, но Уолтер остановил ее:
– Не делай этого, Ава, не здесь.
Катерина пристально посмотрела на Луку и процедила:
– Не разговаривай со мной. Ты не стоишь внимания моей матери! Ты мне не отец! – В ее глазах плескалась ненависть, она собиралась добавить еще кое-что, но ее прервал Рафаэль.
– Уходи, Лука! – рявкнул он. – И не приближайся к Аве и Катерине!
– Да кто ты такой, чтобы так о них беспокоиться? – Лука оскорбил Рафаэля неприличным жестом.
– Я больше, чем когда-либо был ты! – Рафаэль твердо посмотрел на него, положив руки на бедра.
– Пойдемте со мной, мистер Розетта, – прервал перепалку Рассел и увел клиента из зала суда.
Лука ушел, и Рафаэль сразу же подбежал к Аве. Катерина обняла мать, и Ава чувствовала, как она дрожит, но не от страха, а от злости.
– Катерина, мне жаль, что ты встретилась со своим отцом!
– Какой ужасный, злобный человек! Как он может быть моим отцом?!
Рафаэль скривился.
– Мертвым он казался лучше.
Ава погладила дочь по гладкой щеке.