Проходят долгие, полные боли дни, которые я почти не помню из-за постоянного опьянения, потому что меня поят крепким элем, смешанным с виски. То теряю сознание, то возвращаюсь в него, то вижу дневной свет в окнах, то мерцающие свечи, то холодный рассветный свет. Откуда-то издалека до меня доносится тоненький плач, а потом чьи-то шаги и шепот.

Дочка меня почти не радует. Арчибальд не прибудет сюда, рискуя жизнью, чтобы на нее посмотреть. Дугласам не нужны девочки, им нужен следующий глава клана. Но я рада, что она выжила. Я очень боялась, что долгие поездки верхом прямо перед родами могли ее убить. А еще я рада, что жива сама, правда, я все еще не могу сидеть или стоять от боли и меня все еще не слушается нога.

Я поднимаю голову.

– Напишите моему брату, – говорю я. – Скажите ему, что я только что родила еще одного здорового ребенка, дочь, и надеюсь, что он согласится стать ее крестным отцом. Скажите ему, что она нуждается в защите своего дяди.

После этих слов я снова откидываюсь на подушку и понемногу засыпаю, наблюдая за тем, как ее пеленают. Мне не смогли найти кормилицу в ближайших селах, а отъезжать далеко сейчас очень опасно из-за скрывающихся в лесах мародерских банд и одиночных разбойников. Девочку пытаются кормить хлебом, обмакнутым в разведенное молоко, выдавливая получившийся бульон ей в рот.

– Хватит, я сама покормлю ее, – с раздражением говорю я, а затем не могу сдержать стона от боли, когда девочку прикладывают мне к груди.

После того как она немного поела, ее уносят и говорят, что я наконец могу немного отдохнуть. Я лежу на тонкой подушке, мокрой от моего пота, но у них нет чистого белья на смену. Меня перевязывают мхом, и наконец все затихают. Я слышу только качание люльки, и все остальные шумы уходят куда-то далеко. Наверное, все остальные уходят поесть или поспать.

Свечи мерцают и понемногу гаснут, затухает огонь в камине. Я никак не могу поверить в то, что я, принцесса Тюдор, могла оказаться запертой здесь, в какой-то приграничной сторожке, и теперь мне остается только наблюдать за тем, как тени ползут по потолку, и слушать, как скребутся мыши. Я закрываю глаза. Нет, совершенно непонятно, как я могла пасть настолько низко с заоблачной высоты?

От окон тянет сквозняком, из-за которого мерцают свечи. В окнах нет стекла, поэтому холодный воздух беспрепятственно попадает в комнату. Я слышу ночную жизнь вокруг замка: настойчивое уханье совы, короткий лай лис, и откуда-то издалека доносится волчий вой.

Замок Харботл, Нортумберленд, ноябрь 1515

Замок Харботл,