Мысли о Морпете, целых караванах добра, чистом белье и приличном вине и моих платьях помогли раскрыть мои скрытые резервы.

– Я велел лекарям отправляться в Морпет и ждать вас там, – говорит лорд. – Ваш брат полон решимости вернуть ваше здоровье. А потом вы сможете отпраздновать Новый год в Лондоне.

– Лондон, – мечтательно произношу я.

– О да. А еще половина Европы крайне возмущена тем, как с вами обращались. Королевства грозятся пойти на Францию войной, объявить войну герцогу, вы – их героиня. Если бы вы только смогли снова подняться на ноги, то вы непременно смогли бы вернуть себе корону.

– Но как же я доберусь до Морпета?

– Очень просто. Мои слуги понесут вашу кровать.

Моя фрейлина бросается вперед:

– Милорд, ее величество не может лежать в кровати, пока ее будут нести простолюдины.

Лорд Дакр поворачивает свое испещренное морщинами лицо ко мне.

– А вы что скажете, ваше высочество? Или кровать и солдаты, или нам придется разбивать гарнизон здесь на Рождество. Кстати, на нас могут в любой момент напасть.

– Я согласна, – говорю я. – Сколько платьев, вы говорите, она прислала?

Меня привязывают к кровати, чтобы я не упала с нее в пути, и я изо всех сил цепляюсь за эту веревку, пока меня спускают по трем ступеням из спальни в зал. Я прячу лицо в подушке, чтобы подавить крики, потому что каждый рывок отдается острой, как кинжал, болью в бедре. Я никогда не знала такой боли и теперь считаю, что у меня, должно быть, сломана спина.

Когда моя кровать оказывается в зале, солдаты собираются вокруг нее и пропускают под ней шесты, на тот манер, как переносят гробы. Они выстраиваются по шесть человек с каждой стороны и осторожно выносят меня из зала, через мост и вниз, по крутой петляющей дорожке, прочь от замка. Перед нами идут охранники, среди которых едет верхом сам Дакр, а моя дочь едет на руках одной из фрейлин, которая сидит верхом, в дамском седле.

Местные жители и простые бедняки, поселившиеся тут в наспех построенных хижинах в поисках защиты от непогоды у стен замка, с изумлением смотрят, как я проплываю мимо, раскачиваясь, как икона, которую проносят по приходу в день окончания поста. Если бы мне не было так больно, я бы чувствовала себя крайне глупо. Я лежу на своей подушке и смотрю в небо, на собирающиеся надо мной снежные облака, и призываю все оставшиеся во мне силы Тюдоров, чтобы выдержать это кошмарное путешествие и не сломаться.

Замок Картингтон, Нортурмберленд, ноябрь 1515

Замок Картингтон,

Нортурмберленд, ноябрь 1515

Проходит несколько часов, прежде чем мы добираемся до следующего бедного форта, устроенного на холме и смотрящего на небольшое нищее селение. Форт тоже окружен каменной стеной, и мою кровать вносят в центральный его зал и ставят там. Люди измождены, и я не могу себе представить, как они будут нести меня вверх по крутой лестнице. Мне так больно, что я не могу больше терпеть.