– Как он умер?

Арчибальд пожимает плечами. Молодому мужчине не понять, от чего умирают дети.

– Он заболел и ослаб. Моя дорогая, мне очень, очень жаль.

– Я должна была быть рядом с ним!

– Да, я знаю, должна была. Но за ним хорошо ухаживали, и он не мучился…

– Мой мальчик! Александр! Мой малыш! Это третий сын, которого я теряю! Третий!

– Я предоставлю вас заботам ваших дам, – официально говорит он. Просто не знает, что сказать или что сделать в этой ситуации. Ему все время приходится меня утешать, и у нас самого начала все шло не так, как мы задумывали. А теперь еще он оказался привязан к калеке, которая кричит от горя, потеряв сына.

Арчибальд поднимается, кланяется мне и выходит из комнаты.

– Мальчик мой! Мой малыш!

Герцог Олбани заплатит за это, я клянусь! Что бы ни стало причиной смерти Александра – в этом виноват герцог Олбани. Меня нельзя было изгонять из Стерлинга, прочь от моих детей. Меня нельзя было с ними разлучать. Моя сестра, вдовствующая королева, как я, тайно вышла замуж и все равно могла покинуть королевство со всеми надлежащими ей почестями. Почему же меня тогда отправили в изгнание, назначив цену за голову моего мужа и оставив моего младшего сына умирать? Как всегда, как всегда меня лишают того, что принадлежит мне по праву старшей принцессы Тюдор.

Томас Дакр полностью согласен со мной, и вместе с ним мы составляем жалобу на восьми страницах, которую отправляем в Лондон. К моим претензиям Дакр добавляет описание каждого случая набега шотландцев на земли Северной Англии, перечень всего украденного ими, всех сожженных ими домов, список всех ограбленных ими путников. Мы смешаем герцога с грязью, мы убедим Генриха выступить войной. Если это станет причиной войны с Францией, то эта война станет малой ценой мести королевы за загубленного сына.

Герцог пишет мне письма с выражениями соболезнований и поздравлениями с рождением дочери. Он надеется, что мы сможем достичь соглашения, и с тем направляет к Генриху специального посла. Он рассчитывает на мирное соглашение.

– Я никогда его не подпишу, – просто говорю я Дакру. – Я скажу ему, что именно он должен сделать, чтобы я хотя бы подумала о мире с ним. Он должен освободить Гэвина Дугласа, помиловать лорда Драммонда, снять все несправедливые обвинения против моего мужа, выслать мне все мои драгоценности и вернуть моему мужу все отнятые у него владения и состояние.

– Он не сможет этого сделать, – замечает Дакр, уже начиная проявлять признаки беспокойства.

– Ему придется, – заявляю я. – И я напишу ему об этом сама.

Старый лорд теперь выглядит совершенно обеспокоенным.