На прощание он целовал мои руки, мои мокрые веки, мои губы и снова руки. Он клялся, что любит меня еще сильнее, чем в самом начале, когда он был всего лишь красавцем резчиком при столе ее величества королевы Шотландии, моим рыцарем и моим другом. Он старается объяснить мне, что не может бросить своих друзей и союзников, своих людей и простых фермеров, живущих на его землях, которые знать не знают ни о короле, ни о королеве-регенте, но бросят все и последуют за ним, как только он позовет их за собой. Он не может бросить свой замок, этот крепкий форт, стоящий над морем под крик чаек. Он обещает, что настанет день и мы снова будем вместе. И что снова будем счастливы. Когда-нибудь.

– Я вернусь, – обещаю я. – Я вернусь к тебе, ты только дождись меня. Я заставлю Генриха заключить мир с Францией и шотландскими лордами, и тогда они позволят мне вернуться домой. Я снова буду королевой-регентом, а ты – моим консортом.

– Возвращайтесь ко мне, а я удержу свои замки и свои земли. – Его ясный взгляд так же полон любви, как и в его бытность простым резчиком. – Возвращайтесь в Шотландию, и я буду приветствовать ваше возвращение, как возвращение королевы. Возвращайтесь скорее.

По дороге на юг, весна 1516

По дороге на юг,

весна 1516

Путешествие оказывается долгим, но я постепенно вижу, как ко мне возвращается власть. Чем дальше мы продвигаемся, медленными, болезненными переходами, тем длиннее становится наша процессия. Я въезжаю в Йорк и проезжаю по улицам города, который помнил, как я была там еще принцессой, много лет назад. Каждый день к нам присоединяются все новые последователи. Я назначаю все новых слуг и постепенно обрастаю приживалами и просителями.

Дакр говорит, что не может прокормить столько народу в пути, но я пожимаю плечами и говорю – меня всегда любили в Англии. И ему надо было меня послушать, когда я говорила, что люди будут тянуться ко мне, они хотят быть рядом.

Я получаю письма из Лондона: от Екатерины, говорящей, что ее девочка здорова и крепка, и Марии, которая родила мальчика. Мне трудно радоваться за нее. Ее сын не станет наследником величия его матери, моей сестры, не займет видное место в мире. Его родители нищи, поскольку должны выплачивать казне огромную сумму, штраф за свой брак. И титул, который наследует этот мальчик, всего лишь награда его отцу за веселый нрав и добрую компанию королю. У Брэндона нет ни таланта, ни родословной, ни богатства. Родители назвали малыша Генрихом, в попытке вернуть благосклонность короля. Думаю, крестным отцом они предложат стать Томасу Уолси, как в свое время сделала я. Они непременно будут стараться развернуть фортуну к себе лицом, поэтому я не могу радоваться рождению этого мальчика, который принесет нашей семье одни расходы.