– Лорд-канцлер думает, что твой брак может быть аннулирован, – тихо отвечает она. – А потом Генрих заметил, что твой муж не сопровождает тебя здесь, хотя у него и были для этого необходимые бумаги, вот он и решил, что вы отдалились друг от друга. Ему показалось, что ты даже обрадуешься разводу.

– У Арчибальда есть обязанности в Шотландии! Я же сама рассказала об этом королю! Он просто обязан был остаться, это дело чести…

– Ты бы стала императрицей.

Эта ремарка снова заставляет меня замолчать. В качестве жены императора Священной Римской империи я стану обладательницей огромных земель, половины Европы. Я стану выше Екатерины. Мало того, я буду замужем за ее родственником. А Мария, связанная браком с ничтожеством по имени Чарльз Брэндон, по сравнению со мной станет и вовсе ничем. Ей придется прислуживать мне ползком на коленях. И мне вообще не придется видеться ни с кем из них, плюс я стану богаче самого Генриха. Эта судьба ускользнула от меня, когда я рассматривала кандидатуры в мужья, выбирая между королем Франции и императором, и когда я узнала, что Людовик променял меня на мою младшую сестру. Выйдя замуж за Арчибальда, я упустила свой шанс стать одной из величайших повелительниц Европы. И вот теперь эта возможность появляется снова.

– И как это можно сделать?

Екатерина больше не улыбается. Она выдергивает свою руку из моей так, словно мое нечестивое прикосновение может ее осквернить.

– О, я уверена, что при твоем согласии лорд-канцлер найдет способ это исполнить, – холодно отвечает она. – Я выполнила свою задачу и спросила твоего согласия. Король говорит, что во время твоего венчания с лордом Ангусом Шотландия была отлучена от церкви, в таком случае лорд-канцлер утверждает, что браки, заключенные в этот период, нельзя считать законными. К тому же твой муж был обручен с другой женщиной, не так ли? Лорд-канцлер также собирается утверждать, что имело место не просто обручение, а брак, заключенный до твоего. То есть твой муж женился на Джанет Стюарт, еще когда Шотландия находилась под покровительством Римской католической церкви, и этот брак был заключен раньше твоего, а значит, твой не законен.

– Это неправда! Он не видится с ней! – яростно шиплю я. – Ему нет до нее никакого дела! Он женился на мне, и когда он это делал, он был свободным мужчиной. Он верен мне.

Екатерина поднимает на меня такой взгляд, что я понимаю, что тяжесть в нем появилась не только из-за потери четырех ее младенцев. Она испытала разочарование, и разочаровал ее Генрих, ее муж.

– Верен муж или нет, это уже не важно, – тихо говорит она. – Как не важно то, кого он любит, тебя или другую женщину. А важна лишь клятва, которую вы давали друг другу пред лицом Господа. Брак нельзя отменить просто потому, что великие мира сего желают, чтобы женщина была свободна, или потому, что мужчина оказался настолько глуп или слаб, что влюбился в другую женщину. Брак, заключенный перед Богом, не может быть расторгнут. Ни при каких обстоятельствах. – Ее взгляд плавно скользит от меня к ее фрейлинам, болтающим друг с дружкой и дожидающимся возможности вернуться в Гринвичский дворец, чтобы пойти на ужин вместе с мужчинами. Кто-то из них, а может, и не одна, уже привлек внимание короля, кто-то, а может, и не одна, уже побывал в его постели, кто-то, а может, не одна, на это надеется.