– Какая ложь! Какая глупая ложь, и злобная ложь тоже! Арчибальд никогда бы не сделал ничего подобного! Он совершенно не похож на твоего мужа, который женился на тебе только ради твоего богатства и титула! Арчибальд – знатный лорд, которому принадлежат большие наделы и имения! Он не стал бы пачкать себя обманом. Тебе-то откуда это знать! Ты же влюбилась и вышла замуж за искателя легкой наживы! Простолюдина, который стремится устроиться получше! Ну разумеется, Брэндон бы отобрал у тебя твои земли! Да он живет за твой счет и каждой женщины, на которой уже женился! Господи, да рядом с Брэндоном и Уолси кажется чистокровным дворянином!

Она вскакивает на ноги, и ее голубые глаза мечут искры.

– Так ты думаешь, он тебя не обманывает? Это ты о том, как он заключил мир с Олбани без твоего участия? Или о том, как он живет с женщиной, которую называет женой? Или когда говорит всем, что ты никогда не вернешься в Шотландию и что он очень этому рад? Это ты смеешь сравнивать своего предателя с моим Чарльзом, который никогда не предавал интересов Генриха и всегда был верен мне?

Мне кажется, что она ударила меня под дых, и у меня тут же закончился весь воздух в груди.

– Что? Что? Что ты такое говоришь? – Я слышу сказанные слова, они звенят в моей голове, но я по-прежнему не понимаю их смысла. – Что ты сказала? Женой?

И ей немедленно становится стыдно и жаль меня. Она тяжело опускается на колени, чтобы заглянуть мне в лицо. Ее собственное лицо еще блестит от недавних злых слез.

– О, Мэгги! О, Мэгги! Мне так жаль! Прости меня! Я такая злая! О, моя милая! Я не должна была этого говорить. Мы договорились, что ничего не будем говорить, а потом я… Это после того, как ты начала ругать Чарльза! Но мне все равно не следовало ничего говорить!

Она гладит меня по плечу, пытается приподнять мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. Я же по-прежнему смотрю вниз, пряча лицо от нее. У меня нет слов от испытанного мной унижения.

– Мне так жаль. Мне не надо были ничего говорить. Она заставила меня это пообещать.

– Кто? – спрашиваю я. Мне удается прижать руки к глазам, чтобы она не видела мое пылающее лицо и побледневшие щеки. – Кто велел тебе ничего не говорить?

– Екатерина, – шепчет она.

– Это она так сказала? Она рассказала тебе обо всем? О моих рентах? Об Арчибальде с другой женщиной?

Золотистая голова кивает.

– Но мы поклялись, что ничего не будем тебе рассказывать. Она сказала, что это разобьет тебе сердце. Она заставила меня пообещать, что я ничего тебе не скажу. Она говорила, что ты не вынесешь известия о том, что он тебе не верен. Что ты сама должна с ним поговорить, что это должно быть только между вами двумя.