Она прошла за Джеймсом в дом, где пахло теплым хлебом и свежей древесиной.

Том сидел на кровати, держась за бок; он был голым до пояса, если не считать повязки.

– Я знал, что рано или поздно заманю вас в свою спальню.

Джеймс, стоявший за спиной Леоноры, поднял руки и оперся о дверной косяк.

– Веди себя прилично, а не то она пришлет вместо себя доктора Мида.

Его дыхание щекотало Леоноре волосы, а тепло тела волновало и лишало сил.

– Ой, тогда я буду вести себя хорошо, клянусь! – Том перекрестился.

Джеймс легонько похлопал Леонору по плечу, оставив горячий след на ее коже.

– Приглядывай за ним, а я пока нарежу пирог, – сказал он и вернулся в кухню.

– Он просто мне завидует, – заявил Том, откидываясь на подушку.

– Я все слышу! – крикнул Джеймс.

Но Том повторил одними губами:

– Он просто мне завидует.

Леонора присела на край кровати и начала осторожно разматывать бинт.

– Ты ужасный тип, знаешь ли!

– Кто? Я? Нет, только не это! Просто я нравлюсь вам, любовь моя, все больше и больше. Ну признайтесь же!

– Ну да. Нравишься, – согласилась она, продолжая снимать повязку. – Как плесень[11], например.

Из кухни донесся смех Джеймса.

Наконец Леонора убрала последний бинт.

– Ты точно не придавливаешь рану, Том?