– И как мы их заставим? – уточнил Уилл.

Она сняла свой рюкзак и достала две последние дымовые шашки.

– Хотя бы раз все будут наравне со мной, – пошутила девушка.

То есть будут спотыкаться и искать выход вслепую. Улыбнувшись, я забрал шашки и отдал одну Уиллу.

– Один на одного, – сказал я ему.

Парень ушел, на ходу передавая остальным оборонную стратегию, которую применяли в баскетболе для блокировки защитников в решающие моменты.

Я снял маску, пригладил волосы и одернул костюм.

– Следи за дверью, – произнес я одними губами только что вошедшему Льву.

У меня мелькнула мысль оставить Уинтер здесь – не хотел, чтобы отец ее увидел, – но так она окажется уязвимой для его людей.

Взяв ее за руку, я повел девушку за собой и направился прямо к отцу, схватив бокал с подноса. Его собеседник заметил, что глаза Гэбриэла были прикованы ко мне, уловил намек, извинился и медленно отошел.

Отец посмотрел на меня, потом перевел взгляд на окружающих нас людей, наверное, гадая, как далеко я намеревался зайти.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Шагнув вперед, я остановился перед ним и сделал глоток.

– Тандер-Бэй, – ответил я тихо.

– Ты можешь получить гораздо больше.

– Уйди, – приказал я, проигнорировав его слова. – Или я тебя заставлю.

Гэбриэл лишь рассмеялся, тоже отхлебнув из своего стакана.

– Со мной не так уж легко справиться. – Он глянул на меня с ухмылкой на вытянутом лице. – Ты до сих пор остаешься паршивым ребенком. Крутой со всеми, кроме меня.

Уинтер сжала мой пиджак сзади и уткнулась лбом мне в спину, напомнив, что она рядом.

Но я не сводил глаз с отца, понимая – он прав. Еще ребенком, когда я наконец-то обрел голос и стал перечить людям, сокрушать всех, кого считал угрозой для себя, причинять боль другим, чтобы не страдать самому, я его все равно боялся, потому что нуждался в нем. Насколько хуже сложилась бы моя жизнь без защиты, обеспеченной отцовскими деньгами и влиянием?