— Вы сказали, что сценарий меняете.

— И что?

— У меня только старый, нового нет.

— Я что-то не понял, а где все эти дармоеды, съемочная группа? Почему только Эдик и ты в наличии? Я тут как пчелка тружусь. Почему пчелка всегда одна, а трутней целый улей? Где рабочие пчелы?

— Вениамин Карлович, вы же перерыв объявили, пока натуру искали.

— Я уже минут десять как нашел тетю Саню, а у народа все еще перерыв? Да если бы Пазолини имел подобную съемочную группу, он бы свои шедевры веками снимал.

— Вениамин Карлович, вот они идут.

— Пришли, дармоеды! Один я вкалываю, а эти лишь жируют за счет моего таланта и успеха. Грифы. Орлы и леопарды…

— Вениамин Карлович, какой сценарий-то?

— Для тупых, прошу внимания, объяснение для тупых. Тетя Саня…

— Валентина, — подала голос Валя.

— Не перебивайте его, — замахала руками ассистентка.

— Так вот, тетя Саня идет по магазину, ничего ей не нравится, в отчаянии примеряет два половника, два дуршлага, затем прикидывает к себе палатку и тут радостно обнаруживает стойку с бельем фирмы «Бюстик-фэшн». Она идет в кабинку мерять, зовет мужа, тот скрывается в кабинке, потом высовывает голову и говорит «Бюстик — это не только декольте, это еще и счастье в семье». Где муж?

— Я здесь, — последовал четкий, как в армии, отзыв.

— Итак, тетя Саня, тренируемся.

Валентина как в тумане пошла по торговому центру, который неожиданно оказался пустым, лишь заученно улыбались кассирши и редкие зрители-покупатели наблюдали за творческим процессом. В отделе кухонных товаров «примерила» крышки от кастрюль, половник налез бы ей разве что на уши, затем была очередь дуршлага и, наконец, она дошла до кабинки, улыбнулась.

— Стоп. Прекрасно, тетя Саня, просто шедеврально, половники отвергли очень реалистичненько. Так, еще раз, все по местам. Припудрите ее и снимаем.

— Но как же? — оторопела Валентина, до которой дошло, что ее увековечат всерьез.

— Милая, еще пять минут и штука баксов у вас в кармане, — зашептала ей Марина. — Видите ту тетку, которая зеленее зеленого? Это актриса московского театра, ее забраковали, а вас на ее место взяли.

— Так вы что, из Москвы?