Она покинула заново отстроенный Дюнкерк с тяжелым сердцем и отправилась в Дувр. Нужно было забрать нефритовый «глаз», карту и хрустальную иглу — перед тем как отправиться в Венецию, она, вопреки обыкновению, не стала вынимать их из находившейся в тайнике шкатулки: так посоветовал Джордж.

— Никогда заранее не знаешь, мадам, как дело обернется, — сказал тогда этот мудрец. — Каким бы ни был могучим и отважным наш эскорт, море — это сплошная опасность. И если вы потеряете столь ценные для вас предметы, то никогда уже себе такого не простите.

С тех пор как их поймал на месте преступления Балетти, она каждый день поздравляла себя с тем, что послушалась слугу.

Эмма уже несколько дней прожила в Дувре, когда в город вернулся Джордж и заверил ее, что Человек в Черном по-прежнему готов служить ей. Они — уже вместе — поехали в Лондон, где мадам де Морфонтен проверила счета и убедилась, что дела ее идут отлично. Затем она, опять-таки с наемником, отбыла в графство Корк под предлогом того, что ей нужно восстановить расшатавшееся здоровье. Прошло еще десять месяцев. И каждое письмо, которое она получала от Балетти в ответ на свои послания, становилось новой порцией соли на раны и еще больше разжигало ее оскорбленную, осмеянную гордыню.

Вот почему сразу по приезде она объявилась у Уильяма Кормака. Они не виделись почти два года, но забыть ее он не мог, в этом Эмма была уверена. Тем не менее никаких ожидавшихся ею с порога объятий не последовало, никакого восторга по поводу своего приезда мадам не услышала: перед ней оказался человек с бегающими глазами, который находился в явном замешательстве, о чем, кстати, свидетельствовало и то, что он не вышел из-за письменного стола ей навстречу, а ограничился тем, что привстал и указал гостье кресло напротив. Она страшно разобиделась и не нашла нужным это скрывать.

— Ничего себе прием, дражайший! Даже при нашей первой встрече вы были со мной любезнее! Как это надо понимать? Быть может, вы заболели и боитесь заразить меня? — Насмешка прозвучала злобно, даже с ноткой цинизма.

Кормак снова отвел взгляд и только тогда ответил:

— Ничего подобного, милая Эмма. И прошу извинить меня, если невольно задел вас.

— О том-то и речь! — несколько смягчилась она. — Еще бы не задели! Я — и между прочим, не без оснований — рассчитывала на куда большую теплоту… Мне не хватало вас, Уильям…

На этот раз он в недоумении уставился на нее. Ему трудно было поверить в услышанное.

— Неужели правда? Но вы ведь пропали так надолго и ни разу не прислали даже весточки! Ни разу не отозвались и на мои письма к вам — все они остались без ответа!