Мери повернулась к нему, чувствуя, как отчаянно заколотилось и тревожно сжалось сердце при мысли о том, что сейчас она увидит довольное и презрительное лицо хозяина палаццо. Однако ничуть не бывало — взгляд маркиза был участливым и покровительственным.

— Чем я заслужила такую честь, маркиз, после всего, что вы мне наговорили, и всего, что со мной проделали? Не понимаю. Чего вы от меня хотите?

Балетти подошел к ней так близко, что едва не коснулся. Внезапная и тайная волна желания, пробужденная ароматом его духов с мускусными нотками, накрыла ее с головой. Дыхание участилось.

— Да здесь и понимать нечего, Мария. Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас Мери?

— Как вам будет угодно, — ответила она, совершенно сбитая с толку.

Балетти смотрел на нее непритворно ласково. Только мягкость и терпение, ничего более в этом взгляде не было. В конце концов, разве не могла она ошибаться? Может быть, он ничего о ней и не знает, кроме ее настоящего имени? Клемент Корк вполне мог назвать его маркизу, если, как ей и представлялось, между ними существует связь. Балетти легонько приподнял пальцем ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Я вам уже сказал, Мария, что только и хочу отпустить вам грехи. Смыть с вас ту грязь, в которую окунул вас Больдони. Отныне вы принадлежите мне, и только мне.

— А как же он? Расставание причинит ему боль. Джузеппе меня любил…

— Что ж, значит, у нас с ним разные представления о любви. Не беспокойтесь. Ему всё рано или поздно прискучивает. Непременно. Как в любви, так и в дружбе. Вы не избежали бы этого. Неужто сожалеете о нем?

— Нет, — без колебаний ответила она.

— Если хотите, вы можете отсюда уйти, но меня это огорчило бы. Помните, что вы свободны. Совершенно свободны, вольны приходить и уходить, когда захотите, и нимало не обязаны передо мной отчитываться. Этот дворец открыт для вас. Весь, до последнего закоулка, за исключением одной только комнаты, ключ от которой хранится у меня. Никто не будет следить за вами, Мария. Взамен я попрошу вас всего лишь об одном. Никогда меня не предавайте. Я все могу понять и все простить. Кроме этого.

Он отстранился и учтиво поклонился ей:

— И еще одно. Сохраните этот наряд, он мне нравится. Ваши шкафы полны платьев, вы сможете переодеться. И не подстрекайте меня. Только я сам решу, в какой день и в какой час я буду вас любить. Если этому суждено когда-нибудь произойти. Я не таков, как другие, вы сами это заметите. Надеюсь, к тому времени вы будете достаточно доверять мне для того, чтобы открыть ваши тайны. До тех пор они будут оставаться вашими, и я ничего не хочу о них знать.