Пауза затянулась. Форбен понимал: Корнель прав, совершенно прав.

— И что, по-твоему, произойдет потом?

— Она привяжется к Балетти, привыкнет к нему и, если он ее об этом попросит, выйдет за него замуж. У него есть все те необходимые качества, в которых она нуждается для того, чтобы чувствовать себя уверенной и спокойной.

— А ты не думаешь, что он может быть сообщником Эммы?

— Думаю, и сообщником посла — тоже вполне возможно. Но он будет любить ее и потому поможет ей отомстить. Несомненно, он готов будет даже пойти на убийство ради того, чтобы она осталась с ним. Мери должна знать, что там затевается. Она поймет, как ей надо действовать, но мы ничего изменить не сможем. Мы потеряли ее, капитан. Мы оба ее потеряли.

— Я порвал все письма, которые ты посылал ей, — виновато сказал Форбен.

— Я так и думал. Вы их прочли?

— Нет.

— А надо было. Во всех этих письмах я говорил Мери одно и то же: что бы она ни сделала, мы всегда будем рядом с ней, всегда на ее стороне.

Форбен опустил глаза, он был растроган и пристыжен самоотверженностью Корнеля, казался себе глупым и жалким.

— Давайте обо всем этом позабудем, капитан, — предложил Корнель, — забудем раз и навсегда. Мери подарила нам сына. Давайте вместе будем любить его, как любили ее.

Форбен кивнул и сжал кулаки:

— И пусть только Балетти когда-нибудь попробует заставить ее страдать!

— Она сумеет себя защитить. Ну что — друзья? — спросил Корнель, поднимаясь.

Форбен тоже поднялся, и они братски обнялись.

— Друзья, — клятвенно заверил Форбен, — если только ты сможешь меня простить.

— Да ладно, — отмахнулся Корнель, высвобождаясь из этих мужественных объятий, — как любовь, так и дружба, без ссор не обходятся, так они себя испытывают. Меня уже ждут, пора заступать на вахту. Мальчик будет рад, что мы поладили.

— А что, его это тревожило?

— Вы же знаете, он все чувствует.

— Успокой его, только не говори о наших подозрениях насчет Корка, я не хотел бы, чтобы он думал, будто его мать в опасности.