Мальчонка спал рядом с пушками на батарее, жил среди марсов, брамселей, стакселей и рей, веселился с матросами — и как он мог не любить их общество больше, чем общество капитана?

Решительно, день начинался хуже некуда. Тут он как раз их и увидел — Никлауса-младшего и Корнеля, занятых проверкой фалов на бизань-мачте. Фалы были изношены. Марсовые сообщили об этом в своем последнем донесении. «Галатея», равно как и «Красотка», была недостойна его темперамента. Форбен подумал о Корке и о его корабле. «Бэй Дэниел» — великолепный фрегат. Схватив рупор, Форбен заорал:

— Корнель! Немедленно ко мне в рубку!

Корнель посмотрел на него удивленно. Форбен ответил ему гневным взглядом и, повернувшись, ушел в свое логово.

К тому времени, когда матрос до него добрался, капитан успел один за другим проглотить два стакана рома.

— Хотели меня видеть, капитан? — с порога спросил Корнель.

— Есть у тебя какие-нибудь соображения насчет того, как изловить твоего друга Корка?

Форбен прекрасно знал, что Корнель здесь так же бессилен, как и он сам, но надо же было найти какой-нибудь предлог, чтобы излить накопившуюся желчь.

— Что он вам сделал? Это из-за Мери? — решился спросить обо всем догадавшийся Корнель.

Форбен встал прямо перед ним, но Корнель выдержал его взгляд, не опустил глаз.

— Разумеется, из-за Мери! Мадам нашла себе кое-что получше этих распроклятых пиратов! — взорвался он, желая сделать Корнелю так же больно, как больно было ему самому. — Мы с тобой оба обмануты, Корнель! Она умирает от любви к Балетти.

Матрос отказался вступить в игру, которую навязывал ему Форбен:

— Мне кажется, Мери не могла так скоро позабыть своего фламандца.

— Забыла же она про сына!

— Вы прекрасно знаете, капитан, что это неправда, — возразил Корнель.

— Может быть, но это нисколько не отменяет того факта, что все эти венецианцы — предатели, клятвопреступники, злодеи и негодяи. В том числе и Балетти!

— Согласен. Но какое отношение все это имеет к Корку?

— Ты что, не только безрукий, а еще и слепой, тупой и безмозглый, да? — злобно проскрежетал Форбен.

Корнель дернулся. Форбен впервые позволил себе таким тоном упомянуть о его увечье.

— Хотел бы напомнить вам, капитан, что потерял руку, вызволяя вас из беды!