— Тебе тоже можно. У «Галатеи» поврежден руль. Нам придется ждать, и куда лучше это делать, наевшись до отвала.

— А вы не боитесь, что имперцы вернутся? — удивился Корнель.

— Мы не видели никаких следов имперцев, когда сюда шли. Опасность миновала. Но мы все же останемся в церкви, когда служба закончится. Приходите к нам с едой.

— Слушаюсь, капитан! — Никлаус-младший подчинился приказанию, отсалютовав по всем правилам, что развеселило Клерона, и тот, продолжая улыбаться, в сопровождении своих людей направился к церкви.

Корнель по-прежнему был начеку. Об осторожности ему нашептывал инстинкт, а Корнель знал, что, прислушавшись к его подсказкам, он ни разу потом не пожалел об этом. Они начали обход, удаляясь от церквушки переулком, который плавно поднимался по склону между домами. Жилища тут по большей части выглядели скромно, но слухи о добросердечии венецианцев оказались нисколько не преувеличенными: незваные гости везде получали то, о чем просили.

Они как раз были у прелестной лицом и телом женщины лет тридцати, в доме, где помещалась деревенская хлебная печь, когда послышались выстрелы.

— Тысяча чертей! — выругался Корнель и выбежал на улицу.

Ему и видеть было не надо, чтобы понять, что происходит. Имперцы окружили церковь и выбили оттуда французов. Спешить туда было бесполезно. Женщина быстро проговорила несколько слов по-итальянски, показывая пальцем на дверцу печи.

— Они все обыщут, — догадался Корнель.

— Ты ей доверяешь? Эта сучка вполне может нас выдать, — бросил Марлен.

— У нас нет выбора, — отрезал Бенуа. — Если мы отсюда выйдем, нас схватят.

— Хотел бы я знать, откуда они взялись.

— Presto, presto[9], — торопила их женщина.

— Ладно, будь по-твоему, красотка, — решил один из братьев Раймон и открыл дверцу. — Вперед, юнга, мы за тобой, — пригласил он Никлауса-младшего, и тот первым ринулся в печь.

Они едва успели влезть, как их окутала тьма.

— Belissima[10], — проговорил в темноте кто-то из близнецов. — Как только выберемся отсюда, я ее завалю, чтобы отблагодарить.

— Заткнись, — проворчал Корнель.

Но было слишком поздно. Никлаус-младший услышал и шепотом спросил:

— А что означает «завалить»?

Следом за сокрушенным вздохом Корнеля послышался приглушенный, но явно непристойный смех матросов.