Побежденная очевидностью, она обняла Эмму.

— Мама, — прошептала она и тихонько заплакала, обессилевшая и беззащитная.

— Все уже кончилось, Энн, маленькая моя, крошка моя, Энн, — шептала Эмма. — Я вытащу тебя отсюда.

Когда Эмма неохотно покинула камеру, у Энн сжалось сердце. Но в эту ночь ей, сломленной напряжением и усталостью и наконец заснувшей, снилось склоненное над ней лицо Мери Рид.

На следующий день она произвела на свет девочку, которой дала имя Мария.

* * *

Мери проснулась с таким чувством, словно заново рождается. Попыталась вдохнуть поглубже и не смогла. Икнула, закашлялась и сплюнула, а потом взвыла от нестерпимой боли, пронзившей грудь. Потом вспыхнул такой же нестерпимый свет. И над ней склонилось безмятежное лицо Балетти. На мгновение ей показалось, будто она в Венеции и выздоравливает после болезни, но, увидев шрамы на лице маркиза, поняла, что ошиблась. И мгновенно вспомнила обо всем. Рекхем, виселица, ребенок. Всё. Она была мертва. Или что-то вроде того.

— Все хорошо, любимая, — прошептал Балетти, прижав пальцы к ее сонной артерии, чтобы уловить биение пульса.

Пульс понемногу выравнивался.

— Все хорошо, — повторил он.

— Где я?

— На «Бэй Дэниел». Идем к Сосновому острову.

— Энн, — простонала Мери.

— Твоя дочь присоединится к нам на острове, — заверил ее Балетти. — Не тревожься ни о чем. Спи.

Убаюканная его спокойствием, Мери закрыла глаза и вновь погрузилась в ночь без всяких снов. «Рождение. Это новое рождение было куда тяжелее целого дня сражений», — успела подумать она.

Балетти закрыл за собой дверь каюты и подошел к Никлаусу-младшему, который о чем-то разговаривал с Джеймсом, стоя у руля.

— Ну как она? — едва увидев его, спросил Никлаус-младший.

— Хорошо. Через два-три дня будет совсем здорова. Жар спал.

— Этот эликсир прямо чудеса творит! — воскликнул Вандерлук, который, как только маркиз вышел из каюты, поспешил узнать новости.