— Подвеска, которую ты носишь на шее, — один из ключей, открывающих доступ к кладу. Мери Рид хотела его заполучить. Ты была совсем крошкой. Мы с твоим отцом решили отправиться за море искать сокровища, и вдруг явилась она со своими наемниками. Твой отец был убит. Мне удалось спасти свою жизнь лишь в обмен на этот кулон. Мери в то время не знала, что для того, чтобы отыскать тайник, требуется несколько ключей. Я покинула Европу одновременно с Кормаками и оставила тебя у них, в безопасности, поскольку намеревалась отомстить ей сама. А когда вернулась ни с чем, у меня недостало духу тебя забрать, да к тому же после пережитых тобой испытаний ты перестала меня узнавать. Я прошу у тебя прощения, Энн. Ты так много для меня значишь, — со слезами в голосе простонала Эмма. — Ты и представить себе не можешь, как я страдала все эти годы, а особенно — последние несколько месяцев. Я перевернула весь Карибский архипелаг, чтобы найти тебя!

Энн была потрясена. Она и раньше знала, что Мери Рид способна на убийство, но не могла смириться с тем представлением о ней, которое навязывала ей Эмма.

А ведь Мери тогда сказала: «Слишком велика моя вина, я должна заслужить прощение». Энн похолодела, вспомнив эти слова. Эмма бросилась к ней, сжала-таки в объятиях.

— Это сказочные сокровища, дорогая моя, — нашептывала она. — Мери Рид была готова на все ради обладания ими. И даже на большее, чем я могла вообразить, раз в конце концов тебя разыскала для того, чтобы снова получить надо мной власть.

В памяти Энн закружились картины прошлого. Губы Эммы, нежно касающиеся ее щеки, ее рука, ласково поглаживающая волосы девочки, ее интерес к занятиям малышки, ее постоянные ссоры с Кормаками из-за чрезмерно строгого воспитания ребенка. Энн никогда этому особенно не удивлялась. А потом ей припомнились и другие картины. Мери на корабле, одновременно такая близкая и такая загадочная… как она своими вопросами старалась пробудить воспоминания Энн… как временами смущалась. И признание, которым Мери попыталась ее обмануть, и, наконец, нефритовый кулон, который та повесила ей на шею, должно быть, чтобы заставить ее выслушать. Мери конечно же забрала бы подвеску обратно, если бы на их судно не напали. Энн стало бесконечно грустно. Мери Рид обманула ее, предала самым подлым образом, какой только можно себе представить.

Внезапно она поняла все — саламандра на крышке гроба служила мостиком, перекинутым в детство, мостиком, который она хотела возвести для Энн. Скорее всего — чтобы оправдаться перед ней: ведь они были так близки в пылу сражения. Да, несомненно, так и было. Ничего другого Энн вообразить не могла.