– Мара хочет завершить ритуал, начатый вами… – договорил за нее Дмитрий.

Впрочем, он знал это и прежде – Мара таиться от него не стала. И он бы пошел на это, ей-богу пошел, чтобы прекратить все… однако лишь теперь понял, что та же участь ждет Лару.

Мара заняла ее тело, подчинила его себе. А Ларина душа?..

– Прежние души, жившие в теле – что же с ними? – спросил он, надеясь, что Юлия знает ответ.

Она знала. И, прежде чем начала отвечать, из ее глаз градом покатились слезы:

– Мара изгоняет их. В том и заключается суть ритуала. Две души в одном теле не уживутся: новая станет властвовать, только если изгнать прежнюю. Сделать то, чего я с вами проделать не сумела – провести ритуал да вырезать сердце. Ежели вдруг и случается так, что соседствуют две души, то человек будто одновременно и жив, и мертв. Грань между этим светом и тем для него стерта, размыта, потому нередко такой человек получает… дар, способности. Но сказкой такую жизнь не назовешь – платит он сполна.

– А Лара?.. – Дмитрий чувствовал, что задыхается – будто невидимая рука его душила. – Выходит, она уже…

Юлия, предупреждая страшные слова, отчаянно замотала головой:

– Нет! Мара не убивала ее – пока что не убивала. Спасите ее, Дмитрий Михайлович, умоляю вас, сделайте что-нибудь!

* * *

Жизнь за жизнь, смерть за смерть. Высокая цена, которую Мара уплатила за бессмертие – жизнь ее собственной дочери.

За то Акулина возненавидела дочь – за убийство внучки.

За то селяне с Болота казнили Мару – за убийство ребенка.

И это же Рахманов хотел простить Ларе. Нет, не Ларе… эта женщина была ему чужой и незнакомой – а он, словно одурманенный, был согласен выполнить все ее прихоти…

* * *

Потайной ход на крышу заперт не был: взбежав по лестнице, Дмитрий первым делом увидел жаровню, опрокинутую, но еще горящую. А после Дану и Харди на каменном полу – и Лару над ним. Ни капли сочувствия тогда не было ни в глазах ее, ни в движениях. Несвицкий прав – она сама на себя не похожа. Ведь это она с ними сделала – больше некому!

– Прекрати это, Лара! Прекрати немедля! – Дмитрий ногами, не чувствуя жара огня, затоптал остатки углей – а что ему делать дальше не представлял.

Живы ли еще Дана и Харди? И как ему быть с Ларой, стоявшей над ними? Мгновение назад на лице ее блуждала самодовольная ухмылка чужой, незнакомой ему женщины – а теперь это вновь была Лара. Удивленными распахнутыми глазами она смотрела на него и не понимала как будто, отчего он так зол.

– Митя… – слабо позвала она, – что ты делаешь? Где мы?..

Она словно и правда не помнила, как оказалась здесь, на верхушке башни – поежилась и обняла себя за плечи. Снова позвала: