В этот раз Лара лишь едва-едва коснулась кончиками пальцев преграды, что отделяла ее от остальных – и стекло покрылось паутиной мелких трещин. Чтобы в следующий миг разлететься на тысячи осколков, ослепив Лару, оглушив ее и лишив возможности видеть что-то большее, чем ее Митю.

Он, распахнув сорочку, стоял перед нею, а в грудь ему – там, где сердце – упиралось острие трехгранного кинжала. Тот кинжал Лара держала в своих руках. И еще целую вечность, казалось, не могла разжать ладоней, будто неведомая сила их сковала – а потом отступила. И с металлическим звоном кинжал упал на серые камни. Лара всхлипнула и осторожно, боясь, что он оттолкнет, положила руки Мите на плечи.

– Это я… это правда я! – горячо зашептала она, еще не веря, что освободилась. Самой себе не веря.

А он верил – наверное, даже умирая, верил бы, что она, его Лара, победит. Он так и не сказал ни слова, только улыбался несколько ошалело да безотрывно смотрел ей в глаза. Молчал – но Ларе казалось, она знает все его мысли до последней. Это ли не колдовство?

– Знаю, что ты, – наконец, произнес Митя.

Прижал ее к себе так, что Лара едва не задохнулась, коротко и горячо поцеловал в висок и тотчас отпустил – бросился к Дане и Джейкобу.

Дана жива была, слава Богу, с помощью Джейкоба и Мити приподняться с пола. А Джейкоб и вовсе был уж на ногах. И первым же делом спросил:

– Лара, волосы Мары и Ордынцева – они у вас?

Лара скользнула рукой в карман платья, удостоверившись, что тугой жгутик из локонов – настоящих, вынутый Марой из медальона – все еще там.

Но отчего-то сказать «да» не сумела. Мара ли еще была над нею властна или что-то другое – но Лара лишь с мольбой смотрела на Джейкоба и молчала.

А он словно о ее мыслях догадался. Подошел и неласково встряхнул за плечи:

– Еще ничего не кончено, разве не видите?!

Да, ничего не кончено – Лара знала сама.

Из-за зубчатой стены башни, там где Лара бросила кинжал, в серое свинцовое небо медленно поднимался столб черного дыма.

– Сожгите волосы, Лара! – снова повысил голос Джейкоб. – Это должны сделать вы – вы сама!

А после, чертыхаясь, бросился к жаровне. Вернул ее на место, швырнул внутрь горсть здесь же подобранных углей, еще тлеющих, и рванул рукав собственной сорочки – чтобы поджечь. Ветер неистово бушевал, сбивал с ног и, верно, не обошлось без колдовства – но пламя в умелых руках Джейкоба занялось быстро.

Лара же, сжав в кулаке тугой жгутик из волос, собрала все свое самообладание, чтобы сказать решительно и твердо:

– Джейкоб, не просите меня, я не сделаю этого.

– Почему? Вам жалко Мару?