– Нет…

– Вашего отца? Он и впрямь лишь жертва Мары – по ее вине его дух и теперь не может успокоиться! Но вы не убиваете – вы освобождаете его, Лара. Как же вы не поймете?! Ваши родители уже мертвы!

– Мертвы… – Лара все-таки не выдержала, и голос ее сорвался на рыдания. – Мертвы – но он жив лишь благодаря частичке души моего отца! Это вы не понимаете!

Джейкоб и сам осекся: верно, не думал об этом прежде.

До чего же благодарна она была Мите, что он тотчас оказался рядом – обнял за плечи, прижал ее голову к груди, а у Джейкоба потребовал:

– Быть может, есть другой способ? Выдумайте хоть что-то!

– Нет другого способа, – жестко отозвался Джейкоб. – Так суждено, видать…

– Есть! Наверняка есть! – перебила Лара. И яростно пообещала: – Вам придется силой отобрать – сама не отдам!

Митя снова ее поддержал, протянул ладонь:

– Лучше мне отдай – вернее будет.

И то правда. Лара, ничуть не сомневаясь, вложила жгут из волос в его раскрытую ладонь.

Она не ждала подвоха. Совершенно не была готова к такому коварству, когда Митя, так и не коснувшись волос, отвел руку. А после, быстрым ловким движением подтолкнул Ларину ладонь так – чтобы волосы, описав небольшую дугу, угодили прямо в жаровню.

– Нет!..

Лара, дико, нечеловечески вскрикнув, бросилась, было, руками в пламя – да Митя живо схватил ее в охапку. Намертво прижал к себе, не дав шелохнуться. Жадно смотрел в глаза – и говорил удивительно спокойно:

– Не надо. Не плачь – не хочу видеть твои слезы. Все что случится, случится правильно, как надо. Я теперь знаю тебя, Лара, и если для этого нужно было жить, как я жил эти десять лет, а теперь умереть – то пускай. Оно того стоит.

А потом, сдавленно охнув, он начал оседать на пол – как прежде Дана и Джейкоб.

– Держи меня за руку, не отпускай, – сказал он. – Пока держишь – я буду знать, что живой.

– Нет, нет, нет…

Лара сжалась, напряженная как струна – но отпустить не посмела. Будто и впрямь лишь от нее все зависит. Будто и впрямь, если отпустит – он умрет. Обеими руками она держала его сухую жилистую руку и сквозь пелену слез смотрела, как опускаются его веки.

Кричала, корчась в муках, покидая навсегда этот мир, ведьма Мара – но Лара и не слышала того.