В гимназию мы забежали за пару минут до звонка, поэтому на наше совместное появление никто не обратил внимания. Оно и к лучшему, ведь несмотря на твёрдую решимость открыть наши отношения, мне хотелось сделать это постепенно и естественно, чтобы успеть самой привыкнуть к тому, что больше не нужно прятаться и сдерживаться.

— Поль, шею прикрой, — шепнула мне Наташа через пару минут после начала урока, и я тут же судорожно схватилась за воротничок рубашки, поправляя его и чертыхаясь про себя, как же могла не заметить засос, если очень тщательно оглядывала себя в зеркало перед выходом.

Конечно же, никак: Колесова наблюдала за мной и кусала губы, еле сдерживая смех, и если бы не вещающий что-то у доски математик, я бы точно в красочных эпитетах высказала ей своё мнение о подобных шутках.

— Вот ты и попалась, Романова, — довольно улыбнулась она, — светишься, как витрина в ювелирном магазине.

— Да ну тебя с такими шутками.

— Я так понимаю, свидание удалось? Но от подробностей ты всё равно не отвертишься, даже не надейся, — судя по сквозившей в её голосе самоуверенности, на перемене меня будет ждать допрос с пристрастием. Долгий, основательный, с пыткой тактичными и не очень вопросами и, возможно, привлечением дополнительной помощи в лице Риты. — За эти злоебучие сердечки, на которые я убила весь свой вечер, я ещё на вас отыграюсь.

— Я-то тут причём? К Рите все вопросы, это она к нам Чанухина притащила!

— Только вот если верить ей, сейчас они общаются исключительно из-за вас с Ивановым, так что хорош спорить. Я хочу узнать всё-всё, даже если у меня от такой сладости зубы сведёт.

Рассказывать всё-всё мне категорически не хотелось, как и вообще делиться какими-либо подробностями того, что происходило между мной и Максимом наедине. Слишком сокровенными казались моменты нашего счастья, и возникало странное, лишённое логического объяснения чувство, что стоит только озвучить их вслух, как хрупкая и прекрасная магия наших отношений рассеется без следа.

Поэтому я как могла оттягивала разговор, сначала ускользнув от подруги в туалет, потом — к кулеру с таблеткой обезболивающего в руках, сославшись на мучительную головную боль. Но вот незадача: когда перемены служили для наших тайных встреч, они пролетали как по щелчку пальцев, а теперь тянулись издевательски-медленно, и каждая секунда превращалась в томительную вечность. И у меня закончились все идеи, куда ещё можно сбежать и какую отговорку придумать.

А потом случилось то, чего я так отчаянно и опрометчиво желала. Вселенная криво усмехнулась, оскалилась и протянула мне руку помощи, помогая выбраться из казавшейся безвыходной ситуации.